До тебя…

Настя не удержалась и снова посмотрела на него.

Зареченский не сменил позы – всё так же пристально смотрел на неё, и его глаза не предвещали ничего хорошего.

– Я тебе не верю.

– Надо же… как интересно… И на каком конкретном пункте ты мне не веришь?

Он, сволочь, забавлялся и не скрывал иронии.

– Я не верю, что ты мог мне понравиться.

Насте стоило сказать эту фразу лишь ради того, чтобы увидеть, как самодовольная ухмылка сходит с лица Зареченского. И лишь секундой позже она поняла, что зря ляпнула, что зря вступила с ним в негласную войну.

У неё не было шанса. Ни одного.

Он действовал молниеносно. Увидев его у себя в палате и исподтишка рассматривая, Настя отметила его отличную физическую форму. Широкие плечи, полное отсутствие намёка на полноту. Сейчас же ей предстояло воочию убедиться в его физической мощи.

Он сжал её за плечи, оказавшись рядом. Она даже не заметила, как он переместился. Не успела должным образом и отреагировать на его захват, который, как оказался, был только началом. Удерживая её плечи одной рукой, второй он обхватил затылок, растопырив пальцы, тем самым основательно зафиксировав его, чтобы она и думать не смела вырваться. Настя пискнуть даже не успела, как суховатые мужские губы обрушились на неё.

Он целовал, наказывая. Она задела его мужское самолюбие, и он решил восстановить справедливость в своем лице. Его губы действовали опытно, он прикасался к ней, имея полное право. Захватил и сразу же атаковал, пытаясь раздвинуть губы и проникнуть внутрь. Настя, шокированная столь стремительным, беспощадным напором, попыталась как-то справиться, сохранить лицо, но очень скоро поняла, что все её потуги бесполезны. Зареченский знал, что делал.

Его губы мяли и ласкали. Пальцы удерживали крепко, а мощное тело, если бы Настин живот не выпирал и не встал нерушимой преградой между ними, навалилось бы на неё, вмяло в сиденье, а то и подмяло под себя. Настя, задыхаясь и чувствуя, что не в состоянии выдержать яростный напор мужчины, отчаянно замычала и уперлась руками ему в грудь. Каменная. Одни мышцы. Ассоциация с горой – никак иначе.

И тоже бесполезно. Кажется, он даже не заметил её сопротивления, добравшись до сладкого – его губам всё же удалось разжать её, и чужой язык вторгся ей в рот. Властно и с нажимом, давая понять, что, если не последует полной капитуляции, он перейдет к ещё более откровенным ласкам.

Только что подразумевает полная капитуляция?

Между тем его рука, что ранее удерживала плечо, скользнула к груди и ощутимо сжала, а в бедро недвусмысленно уперся эрегированный член.

Зареченский оторвался от её губ, заскользил вниз, по шее, и тогда Настя зло выпалила:

– Будешь насиловать беременную?

* * *У него сорвало крышу. Иначе и не скажешь. Такое было впервые.