До потери пульса

– Самочувствие мое бывало и получше, – честно призналась я. – Только на ясность моих мыслей это никак не влияет. Мазуров в некоторой степени тоже жертва взрывоопасной обстановки, сложившейся за последнее время в Доме бытовых услуг. Всеобщее напряжение негативно повлияло на его психику и спровоцировало обострение шизофрении. Он начал разговаривать сам с собой, прислушиваться к неким потусторонним «голосам» и совершать неадекватные поступки, продиктованные ему откуда-то «свыше». Причем это обострение началось всего несколько дней тому назад, и его письма – подтверждение этому. Но они носили не угрожающий, а предупреждающий характер.

– Погодите, – перебила меня Ольга Николаевна, – но вы же сами зачитывали нам письмо, полученное Баутиной. В нем содержались явные угрозы в адрес инвалидов – слепых работников учебно-производственного комбината!"

"– Понимаете, у Мазурова – своя извращенная логика. Он решил, что спасти кого-то от наступления «Апокалипсиса» возможно, лишь заблаговременно напугав его, то есть дав людям – некоторым – шанс очистить помещение до того, как оно взлетит на воздух. Владельцы фотостудии и мастерской по ремонту обуви испугались и съехали, а Баутина отнюдь не спешила это делать. Это понятно – найти небольшие новые помещения для «Фотосферы» и «Башмачка&Сундучка» совсем не сложно. Другое дело – отыскать и арендовать другое помещение для инвалидов по зрению. Для них переезд с насиженного места был бы сродни катастрофе.

– Я, кажется, догадываюсь, по какому принципу Николай рассылал эти письма, – сказала Корнилова. – Он предупреждал об «Апокалипсисе» те фирмы, чьими услугами пользовался! Мазуров частенько отдавал обувь в ремонт, да и фотографии, я знаю, он распечатывал… А этих слепых Николай, наверное, просто пожалел.

– А как же ломбард? – осведомилась Бережковская. – Ломбард «Корона» тоже закрылся! Не думаю, что твой техник закладывал там золотишко. Он одевался ненамного лучше бомжа.

– Сам он, может, и не закладывал, а вот его мамаша, вполне возможно, это делала. – Ольга Николаевна на какое-то время замолчала и поднесла ко рту кусочек торта. – «Наполеон» действительно свежий! Нас с тобой, Наташа, не обманули.

– Вот что, Оля, ты нам тортом своим зубы-то не заговаривай! – напустилась на подругу Бережковская. – Что тебе известно про мать Мазурова? И почему ты никогда мне о ней не рассказывала?

– Да я сама только сегодня о ней узнала! Оказывается, мама Николая некогда занимала очень высокий пост. В советское время она была партийной номенклатурщицей, а в девяностые перешла в городскую администрацию – курировала торговлю.