До потери пульса

 – Надеюсь, чай у вас есть? Отметим окончание вашего расследования! Конечно, для такого случая нужно шампанское, но вы еще так слабы, а Оля – за рулем…

– Чаю, простите, у меня в доме нет. Могу предложить вам только черный кофе.

– Мы не против. Да, Оля? – осведомилась моя «тетка».

– Конечно, – подтвердила та.

– Проходите в гостиную, – сказала я и направилась в кухню.

Занявшись приготовлением кофе, я раздумывала – как бы поделикатнее преподнести своим клиенткам новость, что праздновать-то, в сущности, пока что нечего? Но так и не нашла более или менее мягких выражений. А почему, собственно, я должна с ними миндальничать? Скажу, как есть! С этой мыслью я и вкатила в гостиную столик, сервированный кофейными приборами, фруктами и тортом, разрезанным на куски.

– Танечка, я же могла бы вам помочь! – запоздало опомнилась Бережковская. – Вы бы только сказали, я бы с радостью…

– Да, а я помыла и порезала бы фрукты, – спохватилась Корнилова.

«А кто же вам запрещал мне помочь? – подумала я. – Сидели здесь и трещали без умолку, и все об одном и том же! Как же, мол, хорошо, что они догадались нанять частного детектива! Ни у кого, мол, мозгов на это не хватило, только у нас! Ля-ля-тополя!»

Я разлила кофе по чашкам. Дамы торжественно подняли их, словно фужеры с шампанским. Наталья Петровна встала и произнесла «тост»:

– Предлагаю выпить за то, что хорошо кончается!

Если в первый раз эти женщины пришли ко мне испуганные мрачными перспективами, то сегодня они явно пребывали в эйфории – оттого, что теперь ничто уже не угрожает ни их жизням, ни бизнесу. Неудивительно, что они чокнулись чашками. Я же воздержалась от этого неуместного жеста.

– А еще ничего не кончилось, – пригубив кофе, сказала я им прямым текстом.

– Как это – не кончилось?! – Рука у Бережковской дрогнула, кофе выплеснулся из чашки, коричневые капли попали на ее светлую юбку. Она взяла салфетку, промокнула пятна и растерянным тоном произнесла: – Мазурова отправили в психбольницу! Там ему проведут медицинское освидетельствование. Если его признают ненормальным, он до конца своей жизни так там и останется, а если окажется, что он все же вменяем, его будут судить… Он за все ответит – по полной!

– Суда над Мазуровым не будет, – уверенно заявила я, вдребезги разбивая своим заявлением иллюзии клиенток. – Николай психически болен, а что касается всех этих преступлений и происшествий, за которые он взял на себя ответственность… на самом деле он не имеет к ним никакого отношения! Конечно, он много чего наговорил, но все это было лишь плодом его больного воображения.

– Как это – не имеет?! Татьяна Александровна… вы себя хорошо чувствуете? – вопросила меня Корнилова. – Все-таки вам надо было обратиться к врачу, а не полагаться на самолечение.