До конечной (СИ)

— Тише, Тимоха, всё хорошо… Всё нормально, сынок… — наконец позволяю себе сорваться, проглотить долгожданную эмоцию целиком и задохнуться ею. Я столько раз об этом мечтал. Не могу поверить. Впервые за долгие месяцы молчания назвал Тима своим сыном.

— Так только папа Адей меня называл…

Наплевав на иглу в вене, обнимаю крепче обеими руками. В груди дыхание колом встаёт, тогда как сын дышит влажно и надрывно, опаляя кожу под моей ключицей горячими вздохами. От его заявления тело бросает в жар. Каждую клетку охватывает пламенем.

Я больше не слышу ворчания Яны по поводу осторожности, не обращаю внимания на попытки медсестры вернуть мою руку обратно на матрац и выровнять в ней иглу. В моей голове пульсирует лишь одно желание — всё ему рассказать. Всю правду. В ней ему отказали с самого рождения."

"— Женя, ну кровь же летит! — где-то на задворках сознания слышу отчаянный голос той, которая по-прежнему для меня остаётся чужой. Женщина из моего забытого прошлого, к которой, не смотря ни на что, я всё равно испытываю необъяснимую тягу. Женщина, поддержавшая ложь родной сестры во имя гребаной солидарности…

— Нельзя же так, ей-богу! Тим! Иди ко мне. Иди к Яне, родной. Отцу нужна помощь врача!

Иногда ,чтобы поставить все с головы на ноги, надо перевернуть все с ног на голову…

Поднимаю тяжёлый взгляд на Яну. Почему-то именно сейчас потребность выставить её за дверь особенно остро ощущается.

— Оставь нас, — не прошу, приказываю.

Пришла пора объясниться с сыном по-взрослому, не прибегая к ошибочной женской логике.

У нас с Викой был шанс выяснить всё и прийти к общему знаменателю ещё тогда, в её ресторане, когда мы неожиданно с ней встретились спустя столько времени, но у загнанной в собственную ловушку женщины не хватило смелости открыться мне. В тот день судьба поменяла нас местами. Жёстко по отношению к Тимофею, но это так. В итоге я получил сына, Виктория же лишилась всего…

— Но… Женя, пожалуйста, он ещё маленький… Нельзя так сразу… — Яна плачет, раз за разом сглатывая. Подходит к нам, опускает дрожащие пальцы Тиму на спину и снова продолжает тараторить словно в бреду. — Тимочка, иди ко мне. Иди к Яне, малыш…

— У тебя было время поговорить с ним, — сухо прерываю её речь. — Выйди, пожалуйста. Нет смысла оттягивать неизбежное. Всё будет хорошо. Обещаю.

— Ты же нанесёшь ему психологическую травму, — отрывистым шепотом пытается меня вразумить. — Одумайся, прошу.

— Надо было думать об этом раньше вместе с твоей сестрой. Сейчас будет так, как я решу, — заметив в дверях отца, подзываю его к себе. — Уведи Яну к матери. Пусть присмотрит за ней немного, пока я объясню Тиму всю правду.

* * *— Идём, дочка. Евгений сына не обидит. Тим ещё мал. В этом возрасте легче воспримет информацию.