Двенадцать дней Коляды

Клялась ведь себе, что никого и ничего бояться больше не станет, а тут вдруг какая-то бабка сумела напугать так, что ноги ослабли!

«Не может она знать, не может! Колдушка проклятая, тварь старая!»

Дива едва успела пригнуться – над ней просвистела ветка. Еще немного, и без головы бы осталась! Правду говорят, у страха глаза велики.

Остановившись, Дива спешилась и зашла в лес. Пару шагов сделала, углубляясь в полысевшую зимнюю чащу, да как ударит кулаком в ствол! Костяшки покраснели, ссадины закровили. Боль отрезвляет, проясняет голову, ей не впервой успокаиваться таким образом – все бедра в порезах, карманный ножичек всегда при ней. Но сейчас нет времени им воспользоваться.

– Куда понеслась-то?!

Орел спрыгнул с лошади и направился к ней. Его ноздри раздувались от гнева, из них вырывался пар.

– Что на тебя нашло?!

– Разбивай стоянку. Ночевать тут будем. – Дива попыталась пройти мимо него, но он схватил ее за плечи. – Пусти!

– Никто не собирается мстить тебе, ясно? – прошептал он ей на ухо. – Прикрою, скажем, что потеряли их на охоте. Знаешь ведь, что я за тебя горой.

– Ничего я не знаю.

Дива вырвалась и пошла к лошади. На самом деле Орел мог правду говорить. Она его от виселицы спасла, заплатила палачу деревенскому, последнюю монету золотую отдала, чтобы помог пленника из клетки вытащить."

"Орел убил любовника жены, нашли его сидящим возле покойника, он даже отнекиваться не стал. До того хорошим охотником был, порядочным, а тут «будто пелена глаза застелила» – так мужик объяснил свой поступок при первой встрече. Не то чтобы жаль ей его стало, просто решила соратника заиметь, поддержкой его заручиться. В ту пору ей нужны были надежные люди. Ни разу он ее не подставил, всегда рядом был, так может, и сейчас зла не держит? Если Орел не понял ее, то никто не поймет, можно и не надеяться.

Они развели костер, расположились кругом, она первой дежурить вызвалась. Спать все равно не будет, ни сейчас, ни позже, пока не решит, может ли доверять остальным. Орел так на нее посмотрел, будто сказать что-то пытался без слов, затем укрылся плащом и спиной к ней повернулся, мол, доверяю, смотри. Она фыркнула – безрассудный мужик, ничего не скажешь.

Как ни старалась, а все равно в сон провалилась. Тяжелая дрема навалилась внезапно и застала ее врасплох. Чудились ей твари разномастные, тени их длинные тянулись по земле, прямо к лагерю. Выла нечисть, скребла когтями ледяную корку, приближалась.

Дива заворочалась, открыла глаза.

Видит, идет перед тьмой чудищ тень, совсем неприметная, такую в толпе от человека не отличишь, но саван за ней тянется темнее, чем ночь. И из савана этого всё новые звери появляются – лают, воют, скрежещут зубами.