Мышка для Тимура

Тимур отрывается от шеи, жадно лижет напоследок ямочку между ключиц и становится на колени прямо над моим распластанным по кровати телом, срывает с себя пиджак, галстук, рубашку…

И порочно, со снисходительной и довольной усмешкой встречает мой жадный взгляд, скользящий по всем шикарным выпуклостям, которые вряд ли даже в журнале для богатых, пресыщенных женщин увидишь…

Тимур знает, что хорош, знает, что девушки от него млеют и с ума сходят… И я не исключение, получается… Не могу остановиться, смотрю и смотрю. Живот, плоский, твердый такой и наощупь тоже, и дорожка волос, порочно уходящая за ремень брюк. Слежу взглядом. Сглатываю, облизываю губы…

И удивляюсь, когда он неожиданно рычит:

— Мышка, блять… Хочу тебя в рот.

И рвет пряжку ремня на брюках.

Вскидываю взгляд на его лицо и теряюсь от того, столько там голода. Только-только передо мной был самодовольный павлин, желающий поиграть и красующийся, а сейчас — это хищник голодный.

И взгляд у него бешеный.

Это я сделала, да? Это я своим поведением так его поменяла? Заставила потерять самообладание, терпение?

Да?

На пробу еще раз облизываю губы. Медленно теперь, специально неторопливо.

Тут же жесткие пальцы прихватывают за подбородок, заставляя приподняться и посмотреть в голодные глаза.

— Дашь?

Он спрашивает… Удивительно, после всего, что делал со мной, всего, что я позволяла ему вытворять в кровати, спрашивает, прежде, чем заставить…

Выворачиваюсь из твердой ладони, скольжу назад, чтоб встать на колени перед Тимуром. Сама, без принуждения.

Тянусь к губам.

Хочется поцелуя. Сильно.

Тимур тут же наклоняется, перехватывая меня под мышки, и жарко целует в раскрытые губы. Настойчивый язык скользит, сплетается с моим, напирает… Дурманит, с ума сводит…"

"Голова кружится, так хорошо мне, так сладко… Мне с ним сладко. Невозможно прекратить это. И не нужно.

Останавливаюсь, только когда он прекращает терзать губы, целую шею сильную, вкусно пахнущую парфюмом и мускусом, ее хочется покусать. Атавистическое желание пометить своего самца.

Кусаю. Он держит аккуратно, но, на удивление, не давит, хотя ощущается, как дрожит, как сдерживается.

Такой большой, такой сильный зверь… И такой послушный… Словно норовистый жеребец…

Ниже — по груди, которую с удовольствием облизываю. Не знаю, доставляет ли ему это кайф, но мне — определенно.

И ниже — к тем самым кубикам пресса. И ох… Это просто блаженство. Под моими пальцами, под моими губами… Не сдерживаюсь, тут тоже кусаю, еще и ногтями царапаю от избытка эмоций.

— Мышь… Ты меня убиваешь… — низкий хрип, словно из груди идет. И мне сладко от того, как царапает все внутри, как все на него реагирует…

Мягко веду молнию брюк вниз, оттягиваю резинку белья.