Лилия для Шмеля (СИ)

— Но мы же купили альбомы и карандаши! — спохватилась я, придумав, чем занять скучающего ребенка. — А еще мы можем рисовать на стекле! Я даже знаю одну игру — «крестики-нолики». Сыграем?

— Я не умею!

— Это легко, — подышав на стекло, нарисовала решетку и начертила нолик. — Ставь в любом месте крестик…

Весь день мы просидели в номере. Выйти на улицу и поиграть в снежки нам не позволила охрана герцога.

— Его Светлость велел не оставлять номер без присмотра, — сообщил широкоплечий мужчина, преграждая дорогу. — Извините, баронесса, но лучше не рисковать.

— Поняла, — кивнула я и расстроенная закрыла дверь. Что ж, будем развлекаться своими силами. Не впервой.

Вечером, уставший и взъерошенный, герцог пришел навестить сына, которого я незадолго до его прихода уложила.

— Уже? Я так засиделся? — он и так хмурый, еще сердито оглядывает комнату, которую я не успела прибрать. В отличие от герцогского особняка комнатка небольшая, еще и мы постарались от души — вот и вышел настоящий кавардак."

"— День у нас прошел плодотворно, спокойно, — успокоила гостя, торопливо собирая карандаши и рисунки. — Вейре был бодрым. Мы рисовали, играли, составляли шарады. А вот у вас, кажется, день прошел напряженно.

— Не то слово, — процедил Освальд. Потом шумно выдохнул и повинился. — Я еще раздражен, не обращайте внимания.

— Чаю будете? — спросила совершенно неожиданно, по привычке из прошлой жизни.

— А у вас есть?

— Есть! Успокоительный и немного печенья, — думала, избалованный аристократ откажется от скромного угощения, но Веспверк сел за стол и рукой отодвинул на край остатки игрушек.

— Буду.

И вот мы сидим, пьем цветочный чай, наслаждаемся тишиной. Иногда хрустим дешевым печеньем и молчим.

— Откуда у вас все это? — спохватился Освальд, ополовинив жестяную коробочку.

— Попросила купить Гизо перед отъездом.

— Думаете, я слишком подозрительный?

— Нет. Я бы, обжегшись на молоке, тоже дула бы и на студеную воду.

Освальд хотел было что-то сказать, но я успела первой:

— Вы устали, и, если желаете просто посидеть в тишине, не обязательно вести светскую беседу. В молчании тоже есть своя прелесть.

— Намекаете, чтобы замолчал? — грустно улыбнулся герцог, смотря на меня красивыми глазищами, совсем без ерничества.

— Нет. Но, полагаю, за день наговорились вдосталь.

Он кивнул и склонился над остывшей чашкой.

После чаепития, проведав сына, Освальд так же немногословно поблагодарил меня и удалился.

— Доброй ночи, Ваша Светлость, — пожелала, закрывая дверь.

— И вам, Корфина. С утра снова в дорогу.

«Ура!» — едва не закричала я. На новом месте спокойно поедим, запасы сделаю, а то одной покупной сдобой сытым не будешь.