Маникюр для покойника

– А у меня фестиваль рекламы, вообще к полуночи прибуду. Кстати, уборка – женское дело.

– Между прочим, я не оканчивала курсы поломоек и работаю побольше твоего, – понеслась на лихом коне Юлечка, – что, по-твоему, мужское дело?

– Деньги надо зарабатывать!

– Ха, – крикнула в полный голос супруга, – побольше твоего приношу, тебе полы и мыть!

– Чего вы так орете, – заныл Кирюшка, – спать не дали.

– Вот что, – сообщил старший брат, – ты выздоровел, изволь полы вымыть.

– Голова болит, ручки-ножки трясутся от слабости, – застонал мальчишка, – и потом, какой смысл, все равно испачкается заново.

– Где шарф? – завел заново Сережка.

– Отвяжись, – заявила Юля, – мое все в одном месте лежит.

– Раз так, езжай на работу городским транспортом, – велел супруг, – не хочешь мне помогать, а я тебя – вези!

– Подумаешь, – фыркнула Юля, – Катины «Жигули» возьму.

Послышался звон, шорох, звук захлопывающейся двери, и незамедлительно со двора раздался вопль:

– Эй, сбросьте ключи, на зеркале забыл.

– И мне, – вторила Юлечка, – они на крючке у барометра!

Я вышвырнула в форточку связки и рассмеялась. Оба хороши, абсолютно безголовые личности, а друг друга упрекают. Впрочем, в одном они, безусловно, правы. В квартире царит жуткий погром, возле плинтусов ровным слоем лежит пыль, ковер в Кирюшкиной комнате непонятного цвета, в ванной вся стеклянная полочка и зеркало заляпаны зубной пастой и засохшей мыльной пеной, а грязное белье просто вываливается из корзины… На кухне невозможно ничего найти, о состоянии унитаза лучше умолчать, а в прихожей возвышается Эльбрус из грязных ботинок и тапочек. Похоже, и впрямь следует заняться уборкой. Только сначала дело, а потом домашнее хозяйство. Впрочем…

Я быстрым шагом влетела в детскую и спросила:

– Кирюха, хочешь сто рублей?

– Кто ж откажется? – резонно заметил ребенок.

– Убираешь квартиру и получаешь бумажку.

– Маловато будет, – заныла «Золушка», – вон сколько комнат!

– Не жадничай, а то вообще ничего не обломится.

– Эксплуатация детского труда запрещена!

– Ладно, сто рублей и чипсы «Принглс»!

– А за туалет еще детективчик!

– Ладушки, – обрадовалась я, – моешь, как мама.

– Она плохо убирает, – хихикнул Кирка, – всю грязь пропускает.

Но я не сдавалась:

– Времени тебе до пяти. Я вернусь к семнадцати тридцати, сделаю обед и постираю.

– Идет, – откликнулся Кирюшка, вылезая из кровати, – только прихвати тогда стаканчик семечек.

– Никогда, – отрезала я, натягивая сапоги, – семечки только через мой труп.

– Почему? – изумился мальчишка. – Вкусно же.

Я на секунду замерла со щеткой в руках. А действительно, почему? Просто не задумываясь, на автопилоте, ответила Кирюшке так, как отвечала мне на подобную просьбу маменька.