Пружина для мышеловки

Нет, он не забывал о том, что случилось, не успокаивался окончательно, он помнил и переживал, но уже мог по ночам спать, пусть не совсем спокойно, но все-таки…

Он не распускал персонал на Рождественские каникулы: завод должен работать бесперебойно и круглосуточно, поэтому за два дня до Нового года возвращался домой в настроении рабочем и собранном, а не радостно расслабленном, как бывает перед длинной чередой выходных. Жанна Васильевна встретила его спокойной улыбкой и сообщила, как и каждый день, что ужин готов и можно через пять минут садиться за стол. Аргунов быстро переоделся и спустился в столовую.

– К тебе сегодня из милиции приходили, – сообщила жена, накладывая ему приготовленные на гриле овощи и мясо.

Аргунову показалось, что он на мгновение оглох и услышал что-то не то. Нет, не может быть, чтобы Жанна сказала «из милиции». Нет, только не это! Надо переспросить и убедиться, что речь идет о чем-то совсем другом.

– Откуда приходили?

Он с трудом взял себя в руки, но все-таки взял, мысленно твердя: «Я ослышался, ничего страшного, ничего не произошло. Сейчас я переспрошу, и она ответит, и окажется, что приходили из какой-нибудь муниципальной службы, из префектуры, из санэпиднадзора или ветеринарного надзора насчет собаки, или пожарные… «

– Из милиции. Тебя спрашивали.

Он смотрел на тарелку и не мог понять, что на ней лежит. И зачем это лежит на тарелке. И вообще, где он?

– Зачем?

Одно слово он все-таки смог выдавить, не очень хорошо понимая, уместно оно или нет.

– Да у них какие-то вопросы к тебе. Я на них, к сожалению, ответить не смогла. Что-то насчет не то машины, которую ты мог видеть, не то человека… В общем, у них что-то там произошло, кого-то убили, и нашлись люди, которые сказали, что видели тебя неподалеку. Вот в милиции и думают, что ты мог что-то видеть или слышать.

– Я ничего не видел!!! – почти заорал Аргунов.

И опомнился. Но совладать с собой уже не мог.

– Ты должна была им сказать, что я ничего не видел!!! – продолжал он. – Почему ты им не сказала?

– Во-первых, ты не знаешь, что я им сказала, а чего не говорила, – сухо ответила жена. – А во-вторых, откуда мне знать, что ты видел, а чего не видел. Ты постоянно уходишь гулять с собакой поздно вечером, отсутствуешь по полтора-два часа, возвращаешься глубокой ночью, когда я уже сплю, и о своих впечатлениях мне не докладываешь. И в-третьих, не смей на меня орать.

Аргунов понимал, что она права. Но сделать с собой уже ничего не мог. Он сорвался, ему необходимо было выкричаться, страх, дремавший в нем, встрепенулся, начал разбухать и рваться наружу, и нужно было выпустить его любым доступным способом, чтобы не разорвалась грудная клетка.