Две полоски для мажора

Хотя то, прошлое, напряжение между нами и нынешнее совершенно с разных полюсов. Тогда предвкушение чего-то запретного приятно стягивалось внутри. Мне хотелось смотреть на Лику, впитывать в себя ее смущение, ловить живые огоньки в голубых глазах.

А сейчас я хочу не пересекаться с ее взглядом...

Да и ведёт себя Лика уже не так скованно. Спокойно стягивает ботинки и снимает куртку, аккуратно укладывая ее на пуфик у двери. Порывшись в своей сумке, достаёт оттуда какие-то вещи и уверенно направляется в ванную.

— Там есть чистые полотенца? — интересуется она, даже не обернувшись.

— Да, на полке возле. — не успеваю и договорить, как меня перебивает хлопок двери ванной.

А я так и стою болваном в прихожей. И какого-то хрена чувствую себя лишним в своей же квартире.

Пока Лика принимает душ, я меняю опостылевшую рубашку и брюки на домашнюю футболку и штаны. А ещё забираю одну из подушек с кровати. Сегодня мне точно не видать ортопедического матраса.

Перекидываю подушку на диван и невольно ухмыляюсь. В этот раз меня точно не ждёт кокетливое предложение разделить с собой двухметровое ложе.

— Надеюсь, мы будем спать порознь, — слышу твёрдое заявление у себя за спиной.

— Да без проблем, — оборачиваюсь на голос и по моему телу стекает неприятный холодок.

В слоях одежды Лика не выглядела такой изможденной. Влажные волосы хаотично рассыпаны по острым плечам, а свободная пижама резко подчеркивает худобу рук и пугающе демонстрирует выпирающие ключицы. Так раньше не было. Я ведь помню тело Лики и его плавные изгибы. А теперь оно все заострилось.

Жесть. А она хоть что-то ест? Это вообще нормально выглядеть так, что посмотри на нее и порежешься?

Мой взгляд невольно задерживается в районе ее живота, но там все скрыто под широкой футболкой и штанами. А вот куда уткнулись мои глаза, от Лики не скрылось. Ее руки тут же скрещиваются перед собой, прикрывая живот.

— Что? — недовольно фыркает она. — Можешь не разглядывать. Срок ещё маленький.

— Да... я... не в этом смысле, — сдавленно прочищаю горло и поднимаю взгляд выше, встречаясь с холодной глубиной голубых глаз. — Может, ты голодная?

— Как-то многовато от тебя заботы на один квадратный метр, не? — Лика саркастически улыбается.

— Не делай из меня отборного козла.

— А я и не делаю. Ты и есть козёл, Марк, — не переставая улыбаться мне в глаза, она пожимает плечами.

И самое поганое, что Лика вкладывает в это не обиду или боль, а равнодушие. И такое, что ее слова застревают у меня поперек горла."

"— Я в душ. Захочешь поесть, холодильник забит едой. Спокойной ночи, — все, что нахожусь просипеть ей в ответ.

И мы просто молча, переставая буравить друг друга взглядами, расходимся в разные углы квартиры.