Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона

— Д-дела-то в магазине, я смотрю, не очень идут? Т-тяжеловато тебе одной-то?

Так. Так-так. Утро перестает, как говорится, быть томным.

— Я справляюсь, спасибо. К тому же, я не одна.

— Н-не одна? — глаза у старосты округлились. — А! Т-ты про эту ведьму! Д-да разве ж она считается!

Плохо дело. Мягко стелет — жестко будет спать. И эти его мордовороты мне не нравятся.

— Как есть, — осторожно откликнулась я. Лезть на рожон — дело нехитрое, это всегда успеется. — Вы уж простите, что я вас не приглашаю в дом, не прибрано. Но можем на площади чаи погонять, поговорим спокойно.

— Да какие чаи! Н-некогда мне, некогда! Сплошь все в делах! Э-элис, т-тут такое дело…

— Какое?

Глазки старосты забегали, и я подобралась. Все плохо или очень плохо?

— Так… опростоволосился я! Т-такое у меня под носом т-творится — а я и не в курсе! Нарушение!

Очень плохо. К гадалке не ходи — сейчас скажет, что поднимет размер процента, который я и так даю ему на лапу. Я, конечно, готова была к тому, что аппетиты старосты будут расти, но не думала, что — настолько быстро.

— Нарушение? Какое именно? И как же мы можем его исправить?

— Т-так прямое! Женских прав! Н-не может баба, в смысле, ж-женщина, сама делом заведовать! Н-нужен мужчина. С-совладелец, значит. С-супруг, отец или т-там опекун. А то баба, в смысле ж-женщина, она ж… Уработается, во! Нарушение!

Твою мать! Неужели в этом мире женщина не может сама рулить бизнесом — и это закреплено законодательно?.. Признаться, такое мне и в голову не пришло — я надеялась, что этот вопрос, как и все остальные, были решены, когда я пришла на поклон к старосте и предложила ему кругленькую сумму.

Но, выходит, что-то изменилось.

Твою мать.

— Староста Ансель, я думала, вы берете на себя гору всего и очень мне помогаете, — намекнула я на наш договор, лихорадочно соображая, что происходит и как из этого выпутаться.

— Т-так…

Внезапно за деревьями раздался низкий смех, от которого по спине пробежали мурашки.

Посмотрев в ту сторону, я успела заметить, как с лица старосты сходят все краски. Он… боится? Да, определенно, боится того, кто стоит поодаль.

— Ох, малышка Элис, что за ерунду ты несешь! — проговорил невидимый мужчина. — Чтобы старик Ансель — да что-то на себя взял? Мы оба знаем, что он палец о палец не ударит без особой надобности.

Повисла тишина, затем послышались шаги — и на свет вышел мужчина. Высокий, крепко сбитый, в черной рубашке и штанах, с ножом на поясе.

Одного глаза у него не было, лицо пересекал шрам, так что оно напоминало маску.

Староста засмеялся высоким подобострастным смехом.

— Д-да, я такой…"

"Мужчина не удостоил его взглядом. Он прошел мимо старосты.