Игра не для слабых: Наемник

Одним залпом вылакав всё и поставив миску на место, я вернулся обратно и уставился на толстые железные прутья решётки. За ними по коридору периодически проходил стражник с факелом в руке. В те моменты, когда он шел мимо нашей камеры, на её стенах начинали плясать оранжево-алые отблески пламени. А когда уходил, мир вокруг вновь погружался в кромешную темноту.

— Про Тура и Вернона что-нибудь слышно? — поинтересовался я, чтобы хоть как-то разогнать гнетущую, душную тишину.

— Скорее всего, они тоже тут, — сплюнул Роберт, — Вряд-ли капитан стал бы продавать нас поодиночке. Но мне ничего не рассказывали, хоть я и пытался расспросить стражника. Он вообще ни на какие вопросы не отвечает.

— Может ему отрезали язык?

— Я тоже так подумал, — кивнул бард, — Но на любую мою фразу он отвечает лишь одно: «Покайся».

— Да уж, весёленькое местечко, — хмыкнул я, пытаясь тыльной стороной ладони обтереть лицо. Получалось хреново. Рука была грязная, а на лице засохли кровавые струпья. Зараза. Ну и в дерьмо же я вляпался. Каждый, сука, раз, как думаю, что хуже уже не будет, снизу начинают стучать. Дерьмо. Похоже, единственный выход — это не думать."

"— Грешники, — голос раздался внезапно. Шёл он со стороны решётки. Перед ней стоял всё тот же стражник, облачённый в доспехи ордена и с факелом в руке, — Боги сегодня милостливы. Они даровали вам ужин. Не забудьте возблагодарить их.

В небольшую щель под решёткой просунулась одна плошка с каким-то чёрно-коричневым варевом. За ней тут же последовала вторая.

— Эй, а выпустят нас когда? — поинтересовался у него бард.

— Покайся, — покачал головой стражник, — Покайся во грехе.

— Ты другие то слова знаешь? Кто у вас тут главный? С кем можно поговорить?

Солдат сплюнул, покачал головой и ничего не говоря пошёл дальше, волоча за собой небольшую деревянную тележку с такими же плошками.

— Вот оно как, — невесело ухмыльнулся я, подбирая одну из мисок и пытаясь понять из чего приготовлена эта жидкая бурда с непонятными коричневыми кусочками. Пахла она каким-то кислым дерьмом, да и вид имела такой, будто набирали её прямо из отхожего места, — Последняя трапеза.

— Не хочешь — не ешь, — хмыкнул бард, пробуя варево, — Поверь мне, на вкус оно не столь ужасно, как выглядит и пахнет.

Он оказался прав. Похлёбка не была столь ужасна, хоть и не шла ни в какое сравнение даже с тем, что подавали в гнилой селёдке. Какой-то подкисший суп с крупно нарубленной картошкой.

— Надеюсь нам не выставят за это счёт, — ухмыльнулся я, отставляя пустую миску в сторону, — По крайней мере много я за эту бурду точно не дам.

— Они и не будут просить, — покачал головой бард, — Ты знаешь, как проходят дознания?

— Понятия не имею. И предпочёл бы не иметь, по возможности.

— Всё равно ведь узнаешь.