Игра не для слабых: Наемник

В некоторых из них уже лежали высохшие скелеты, кое-где пленники ещё шевелились и стонали, но напоминали скорее ожившие трупы, нежели здоровых людей. Изредка навстречу нам попадались воины ордена, обходившие подземелье. На нас они не обращали никакого внимания. Как, впрочем, и на мольбы и стоны пленников.

— В Деммерворте, — неожиданно ответил стражник, — А вернее — под ним. В подземельях церкви пятерых. И в то же время в резиденции ордена пылающего клинка.

— Ты знаешь, что со мной будет?

— Исповедь, — пожал плечами стражник, — Будут отпускать тебе грехи.

— Исповедь… Ты много раз повторил это слово, но я до сих пор не понимаю, что это."

"— Путь искупления долог, — бросил боец ордена, не поворачиваясь ко мне, — Не надейся, что ты пройдешь его за день, неделю или даже месяц. У некоторых уходят годы, чтобы очиститься от греха. У некоторых — целая жизнь.

— Как у этих бедолаг? — кивнул я в сторону одной из клеток в которой лежал покрытый кровавыми струпьями исхудавший полутруп.

— А кто сказал, что путь искупления будет лёгким? — поинтересовался стражник, — Он соразмерен совершенным грехам. Если грехов было много, то и дорога окажется долгой и тернистой. Зато к суду пятерых человек прийдёт очистившимся от своих пороков. И ему будет дан второй шанс. Шанс прожить ещё одну жизнь. Достойную и праведную. Впрочем, вряд-ли нечто подобное светит тебе. Чтобы искупить твои грехи не хватит и целой жизни.

— И что-же я такого сделал? — поинтересовался я, озираясь по сторонам и ища взглядом что-нибудь тяжелое. Что-то чем можно было-бы хорошенько отоварить этого лицемерного «святошу».

— Ты убивал людей. За деньги, насколько я знаю, — хмыкнул боец, — Отнимать жизнь — священный дар богов, данный каждому из нас при рождении, это великий грех.

— А вы, значит, пытая людей, вешая их и сжигая на кострах, этот дар не отнимаете? И не грешите? — поинтересовался я, с трудом поспевая за ним. Грудь и живот болели, а ноги то и дело заплетались, спотыкаясь о торчащие из пола камни. Нет, ударить у меня его не получится. Хорошо, если я вообще смогу поднять что-то вроде дубинки не согнувшись пополам от кашля или рвотного позыва. А значит о побеге можно не мечтать. Даже будучи здоровым, отдохнувшим и при оружии, я бы скорее всего отсюда не вырвался. А сейчас даже дёргаться смысла нет. Что может один человек против сотни?

— Все мы грешны, — согласился стражник, — Такими нас создали боги. И боги же завещали нам победить наши грехи. Но «убиваем»? Нет. Мы лишь помогаем людям победить их грехи. Или очищаем их души против их воли. Помогаем богам выполнять их работу. Ладно, хватит разговоров. Пришли, — он повернулся ко мне и кивнул на лестницу, ведущую вверх из подземелья, — Поднимайся. Дальше тебя проводят другие.