Для кого цветет лори

На миг ей показалось, что он сейчас все-таки убьет. Задушит, столько ярости было в мужских глазах. Но взгляд Оникс так и не отвела, так и смотрела в его застывшее, словно камень, лицо.

– Тогда молись лучше, Оникс, – Лавьер погладил пальцем ее щеку. Нежно, чуть прикасаясь. Как гладят самое ценное, что есть в жизни. – Молись небесным, чтобы твое желание исполнилось и меня убили. Желай удачи и помощи заступников тому, кто сможет воткнуть сталь мне в грудь. – Какие нежные пальцы, какое спокойное лицо. Только на самой глубине глаз плещется что-то такое, отчего Оникс хочется рыдать навзрыд. – А что касается клейма…

Усмехнулся, вернулся к камину. Снял с пальца кольцо из антанита, прихватил щипцами и положил на угли.

– Что ты делаешь?

– Тебя злит боль, которая уже прошла, ведь так? И буквы на твоем плече. – Кольцо раскалилось докрасна. Лавьер закатал рукав рубашки, обнажая левое запястье, исчерченное множеством белесых шрамов.

– Ран? – она внезапно испугалась так, что стало нечем дышать. И сама не поняла чего…

Лавьер сжал раскаленное кольцо, обмотав пальцы тряпицей. И прокатал его по коже запястья, с силой вдавливая в свою руку, до запаха паленого мяса, до крови и красной обугленной корки. Оникс прижала ладонь к губам, сдерживая вскрик.

Ран поднялся, бросил кольцо в графин с водой, и оно зашипело, остывая. Протянул раяне руку, и она увидела… внутри ожога было слово. Имя. Ее имя. Он сделал на кольце гравировку, какие наносят на фамильные кольца, чтобы ставить оттиск на рабах или воске писем. И теперь на его руке багровело клеймо. – Так тебе будет легче, Оникс? – его голос звучал сипло.

Она подняла на него ошарашенный взгляд. Лицо у Рана было спокойным, лишь снова билось за зеленью глаз какое-то чувство – болезненное, пугающее.

– Здесь ты тоже можешь выбрать, какой вариант тебе нравится, дорогая, – усмехнулся Лавьер, отворачиваясь. – У меня теперь клеймо с твоим именем, там, где его может увидеть каждый. И что это значит, раяна?"

"Они застыли, глядя друг другу в глаза – жадно, истово, страшно… Оникс чувствовала, как бешено бьется сердце, как стучит в висках кровь, как ноет внутри… Ждала. Его движения, его прикосновения, его силы и страсти…

Но Ран отвернулся, забрал кольцо, перекинул через руку плащ и вышел, закрыв дверь. Он шел по коридорам дворца, запястье ныло от ожога, но Ран думал лишь о том, что, даже стоя на дне пропасти, он все еще надеется взлететь.

Глава 15

Ночь опустилась на дворец покрывалом, а Ран к ней так и не пришел. Оникс прижалась лбом к стеклу окна, стоя в темной комнате. Лампы она не зажгла и выгнала Риа, что падала на колени и благодарила Светлейшую. Оникс не могла ее слушать, выпроводила, закрыла дверь. Она ждала, что Лавьер войдет, как всегда не спрашивая, как всегда голодный… но его не было.