Для кого цветет лори

 – Я не знал! Она одета, как обычная девка!

– Я запретил трогать женщин во дворце, – Лавьер перевел взгляд на Сумеречного. – Любых. – Посмотрел на мужчину со шрамом, тот кивнул.

Клир облизал мигом пересохшие губы, склонил голову.

– Я приношу свои извинения Светлейшей повелительнице, – сипло произнес он. – Готов понести наказание за нанесенное оскорбление и кровью смыть свой позор.

Оникс изумленно моргнула.

– За мной. Все, – Баристан повернулся к дворцу.

Лавьер, не отпуская Оникс, двинулся к лестнице. Она перевела на него изумленный взгляд.

– Ран? Что с ними будет?

– Их накажут.

– Но…

– Оникс, – он поставил ногу на ступень. – Их накажут. Это не обсуждается.

– Конечно. У тебя ничего не обсуждается, – бросила Оникс. – Отпусти меня.

– Я боюсь, что ты снова куда-нибудь побежишь, – усмехнулся Лавьер. – И снова попадешь в неприятности.

Раяна уставилась ему в лицо. Уставший. На волосах дорожная пыль. Под глазами тени. И все равно красив, как демон.

– Вряд ли мне удастся далеко убежать с рабской цепью на ноге! – с горечью сказала Оникс.

Лавьер толкнул какую-то дверь, закрыл ее ногой, отпустил девушку и прижал ее к створке.

– Я соскучился…

И сразу, не давая вздохнуть, прижался к губам, обхватил ее лицо, дергая ленту на волосах, зарываясь пальцами в белые локоны. Целовал жадно, торопливо, желая почувствовать, ощутить ее вкус, глотая этот дурман, словно безумец. Он и есть безумец. И это уже не пугает. В бездне страшно лишь поначалу, а потом… потом понимаешь, что эта бездна лучшее, что может быть… Он шагнул в пропасть, он уже на самом дне, и ему на это наплевать…

Оникс не отвечала. Стояла неподвижно, лишь позволяя целовать ее. С некоторых пор его это не устраивало, и Лавьер уперся ладонями в стену возле ее головы, всматриваясь в синеву глаз. Он устал. Он провел в седле целый день, он не ел сутки и не спал двое, но, глядя на нее, забывал обо всем. Плевать на бездну со всеми ее демонами, лишь бы держать Оникс в своих руках. Никуда не отпускать. Никогда.

– Ненавидишь меня. – Он даже не спрашивал, ответ бился в ее глазах.

– А что, у меня есть основания для других чувств? – огрызнулась Оникс.

– Иногда для чувств не нужны основания.

Раяна тряхнула головой.

– Я хочу поговорить.

– Поговорить? – он растянул слово с насмешкой, но ладони убрал. Отстегнул плащ, кинул на крюк и сел в кресло, вытянув ноги. – Я тебя внимательно слушаю.

Оникс нахмурилась.

– Я хочу знать, что происходит. И что будет со мной дальше. Я имею право это знать! Зачем все это? Захват дворца, свадьба… Зачем?"

"– Может, я пытаюсь изменить мир? – Лавьер снова усмехался. – Или мне просто скучно. Какая причина тебе нравится больше, Оникс? – он потянулся к графину с водой, блеснула в луче солнца хрустальная крышечка. Сделал глоток.