Для кого цветет лори

Лори шевельнулся, посылая по спине дрожь, раскрывая лепестки.

И когда Лавьер вошел, Оникс даже не пошевелилась. Так и осталась полулежать в кресле. А он ничего не сказал. Остановился у двери, не спуская с нее глаз. Снял перчатки. Его взгляд скользил по ее телу: лицу, шее, груди, животу. Задержался на разведенных ногах. Ран приподнял бровь, рассматривая ее. Взгляд потемнел от желания. И двинулся ниже – до колен и лодыжек. Зацепился за блестящую цепочку на щиколотке. Мужское дыхание прервалось, Оникс увидела это, и внутри поднялось удовольствие. От этой власти над ним. Странной и пугающей, но власти…

Лавьер в два шага пересек комнату, опустился перед креслом на колени. За ягодицы подтянул ее ближе к краю. Опустил голову. Прикосновение языка к ее животу заставило Оникс судорожно втянуть воздух. Ее тело реагировало на этого мужчину независимо от ее желания. Реагировало, горело, выгибалось от удовольствия. Он умел довести ее до такой вершины наслаждения, что она забывала себя, забывала все, лишь стонала под его телом.

Вот и сейчас Ран начал свой порочный танец, приподнимая ее бедра и тараня языком. Но даже сейчас, на коленях перед ней, брал – он. Лавьер всегда брал, независимо от того, в какой позе находился. Брал, заставляя Оникс подчиняться и отдавать."

"Она смотрела на его склоненную голову, на влажные черные волосы. На простую темную одежду, на его запястье, где краснел ожог. Ран пах пеплом, ветром и чем-то особенным, мужским, тем, что всегда заставляло женщин оглядываться на него.

Смотрела, как он целует ее, и не могла не признать, что эта картина почти самое возбуждающее из всего, что она видела. В Лавьере было слишком много этой мужской силы, чувственной и жестокой, страстной и дикой, и она вновь откликнулась на нее, вновь подчинилась и застонала его имя, вновь отдалась, не в силах сопротивляться.

Наслаждение подкатывало волнами, закручивалось тугим жгутом внизу живота, растекалось по телу. И ей было мало… Хотелось еще, еще, еще, и она цеплялась за ткань кресла, чтобы не застонать его имя.

Он поднял раяну на руки, перенес на кровать. Застыл, жадно всматриваясь в ее лицо, но что он там искал, Оникс не знала. Стянул через голову рубашку, расстегнул штаны, не отводя от нее взгляда. От одного лишь этого взгляда ей хотелось застонать и раздвинуть ноги, так много в нем было порочной силы. На этот раз вторжение было неторопливым, мучительно, сладостно медленным, хотя она видела, как он сдерживается, как выступают вены на шее, а дыхание срывается. Аид жадно глотал воздух, нависая над ней, не сводя глаз с ее лица и погружаясь дразняще чувственно. Оникс хотелось выгнуться, лишь бы скорее почувствовать его в себе, но он не позволял, держал за бедра.