Кладбище для безумцев

 – Что ж.

Он протянул руку, чтобы еще раз нащупать имя и дату под ним.

– Тридцать первое октября тысяча девятьсот тридцать четвертого года. Хеллоуин! Прошло двадцать лет. Интересно, каково это – так долго быть в мертвецах? Черт. Давайте спросим! Кто-нибудь прихватил инструмент?

– Я взял лом из машины, – сказал Крамли.

– Хорошо… – Генри вытянул вперед руку. – Если только эта дьявольская штуковина не…

Его пальцы дотронулись до двери склепа.

– Святые угодники! – воскликнул он.

Дверь медленно отворилась на смазанных петлях. Никакой ржавчины! Никакого скрипа! Они смазаны маслом!

– Господи Иисусе! Заходи кто хочешь! – Генри живо отошел в сторону. – Раз ты зрячий… иди первым, ладно?

Я коснулся рукой двери, и та открылась, мягко скользнув во тьму.

Крамли подскочил ко мне, зажег карманный фонарь и ступил в кромешную мглу.

– Не оставляйте меня здесь, – попросил Генри.

Крамли показал на вход:

– Закрой дверь. Мы же не хотим, чтобы кто-то увидел наш фонарь…

Я помедлил. Столько раз я видел в кино, как двери склепа захлопываются и люди оказываются в ловушке навсегда – кричи не кричи. А что, если там, внутри, стоит Человек-чудовище?..

– Боже! Смотрите! – Крамли толкнул дверь, оставив лишь узкую щелку для воздуха. – Вот.

Комната была пуста, если не считать большого каменного саркофага, стоящего посредине. На нем не было крышки. Внутри должен был находиться гроб.

– Черт! – сказал Крамли.

Мы заглянули внутрь. Гроба не было.

– Не говорите мне ничего! – сказал Генри. – Надену-ка я мои черные очки, так лучше чувствуется запах! Вот так!

И пока мы смотрели, Генри наклонился, глубоко втянул в себя воздух, задумался, задержав мысль за темными очками, потом выдохнул, потряс головой, сделал еще один вдох. И просиял.

– Дудки! Нет тут ничего! Верно?

– Арбутнот, где ты? – прошептал Крамли.

– Здесь его нет, – сказал я.

– И никогда не было, – добавил Генри.

Мы быстро взглянули на него. Он кивнул, чрезвычайно довольный собой.

– Никого с таким именем или с любым другим никогда здесь не было. Если б был, я бы почуял, понимаете? Ни чешуйки перхоти, ни ногтя, ни волоска из носа. Здесь нет даже запаха туберозы или ладана. В этом месте, друзья, никогда не лежал мертвец, ни часа не лежал. Нос даю на отсечение!

Ледяной пот заструился у меня по спине, затекая в ботинки.

– Боже, – пробормотал Крамли, – зачем они построили склеп и никого туда не положили, а только сделали вид?

– Может быть, и трупа никогда не было? – предположил Генри. – Что, если Арбутнот не умирал?

– Нет-нет, – сказал я. – Газеты трубили об этом по всему миру, пять тысяч людей пришли на похороны. Я сам там был. Я видел катафалк.

– Что же они тогда сделали с телом? – спросил Крамли.