Кладбище для безумцев

Он повернулся, подошел к креслу, сел, нашел и ощупал руками два стакана.

– Этот, кажется, чистый, а?

Я посмотрел и кивнул, потом спохватился и сказал:

– Не хочу передавать тебе микробы, сынок. Ну-ка, посмотрим. Ага!

Он резко выдвинул ящик стола и извлек оттуда большую бутылку отличного виски.

Он налил и протянул стакан в пустоту. Но стакан почему-то попал прямо мне в руку.

Мы подняли стаканы навстречу друг другу, и по черным щекам Генри потекли слезы.

– А ты и не знал, что черный слепой может плакать, верно?

– Теперь знаю, Генри.

– Дай-ка взглянуть. – Он наклонился и провел рукой по моей щеке. Затем облизал палец. – Соленая водичка. Черт! Да ты такой же слюнтяй, как и я.

– Оставайся таким, сынок. Так где же ты был? Жизнь била тебя? Что привело тебя сюда?.. – Он внезапно замолк. – О, какие-то неприятности?

– Но в основном да? Это нормально. Когда ты вылетел на волю, я знал, что скоро ты не вернешься. То есть если рассматривать слона с головы, а?

– Если рассматривать слона с хвоста – тоже.

– Почти угадал. – Генри засмеялся. – Господи, как хорошо слышать твой голос, сынок. Я всегда считал, что от тебя хорошо пахнет. Я хочу сказать, если и существовало когда-нибудь воплощение невинности, то это был ты, жевавший по две мятные пластинки сразу. Что же ты стоишь? Присядь. Позволь рассказать о моих тревогах, потом расскажешь мне о своих. Венисовский причал снесли, трамвайные пути убрали, все уничтожили. На следующей неделе снесут и этот дом. Куда бегут крысы? Как нам покинуть корабль без спасательных шлюпок?

– Неужели все так плохо, Генри?

– Все хуже и хуже, но ничего. В любом случае пора двигаться дальше. Я всегда говорил: каждые пять лет бери зубную щетку, покупай новые носки – и вперед. У тебя нет на примете местечка для меня? Знаю, знаю. Там вокруг одни белые. Но я же слепой, черт возьми, так какая им разница?

– Есть свободный уголок в гараже, где я стучу на машинке. Он твой!

– Бог, Иисус и Святой Дух явились мне разом.

Генри откинулся в кресле и ощупал свои губы.

– Это улыбка или улыбка? Я останусь всего на пару деньков! – добавил он быстро. – Потом этот негодяй, муж моей сестры, приедет за мной из Нового Орлеана и отвезет домой. Так что я избавлю тебя от своей персоны…

Он перестал улыбаться и наклонился ко мне.

– Опять попал в дурные места? Там, в большом мире?

– Не совсем, Генри, но что-то вроде того.

– Надеюсь, не совсем дурные.

– Хуже, – сказал я, выдержав паузу. – Ты не мог бы пойти со мной прямо сейчас? Мне очень неприятно дергать тебя, Генри. И прости, что вытаскиваю тебя на улицу среди ночи.

– Ничего, сынок, – тихо усмехнулся Генри, – ночь, день: я что-то слышал об этом в детстве.

Он встал и пошарил вокруг рукой.

– Погоди, – сказал он, – найду палку. Чтобы видеть.