Укротить дьявола

– Ладно, вечером куплю тебе стейк в ресторане. Давай, открывай рот.

– Купи мясо, я пожарю. Сделаю ужин.

Виктор давится своим кофе.

– Ты умеешь готовить?

На его лице такое удивление, будто я не готовить умею, а плевать огнем.

– Я не хожу в общественные места, так что готовлю сама. А если я за что-то берусь, то учусь делать это в совершенстве. Тебе понравится. Отстегни наручники, Совеночек. Будем считать, что я согласилась на твои условия. Думаю, жить вместе будет весело, поэтому убивать я тебя не стану… пока.

– Открывай рот, – настаивает он. – Поешь, и освобожу. Если будешь сытая, то вероятность, что тебе захочется отрезать мне голову, снизится.

Я дергаюсь и шиплю:

– Сними. Хреновы. Наручники.

Виктор ждет, пока я съем кусок торта на его слюнявой вилке, и спустя минуту я сдаюсь, проглатываю кусок и широко открываю рот, показываю, что там пусто, чем вызываю смех мужчины. Когда он смеется, у меня в груди все вибрирует от удовольствия.

Виктор достает из кармана ключ, снимает наручники. Я вмиг отбираю вилку, которую он продолжает пихать мне в рот, и принимаюсь за торт, ибо я такая голодная, что кита сожру.

– Можешь не держать пистолет наготове, – бормочу, запивая торт зеленым чаем.

Виктор убирает руку из-за спины. За ремнем он припрятал оружие. Смешной.

– Ты правда решила заключить сделку? – настораживается он.

– Никаких сделок, – фыркаю я, тыча вилкой в его плечо. – Ты радушно предоставил мне дом, где я спрячусь от поискового отряда, и я воспользуюсь твоей щедростью, мой совиный господин.

– А что я получу взамен? – заигрывает он.

– Мое непревзойденное общество.

– Заманчиво. Скажи, ты… помнишь свое школьное время?

– Чего?

Кусок застревает в горле, я кашляю. Виктор хлопает меня по спине. Не понимаю, чего он хочет добиться? К чему эти вопросы? При чем здесь школа? Хочет понять, с какого времени у меня провалы в памяти?

– Ответь, пожалуйста, – просит рассеянно.

– До двадцати лет моя жизнь как в тумане.

– Твой брат тоже потерял память, – многозначительно заявляет Виктор, словно после его слов я должна заорать от ужаса.

Пф, нет уж. Мне плевать. Я привыкла, что сама над собой не властна, как и мой брат.

– Думаешь, у нас наследственная амнезия?

– Я думаю, что кто-то лишил вас воспоминаний.

– Правда? – улыбаюсь во все зубы. – Тогда узнай, кто это, и свистни. Я выражу ему благодарность. Мое детство – это не то, что жаждешь вспоминать.

– Как и мое, – кивает Виктор, не сводя с меня глаз. – Но прошлое делает нас сильнее. Его не стоит забывать. И… Ева, я знаю, что произошло с тобой в четырнадцать лет, знаю, что ты свихнулась после изнасилования и хотела покончить с собой, знаю, что тайное общество воспользовалось этим и превратило тебя…

Он запинается.