Укротить дьявола

Виктор скрещивает мои руки за спиной, придавливает к плитке, влажной от пара, и снова надевает на запястья наручники. Вторые. Он вытащил их из заднего кармана темно-синих джинсов.

Мне не пошевелиться.

Падла!

Застал врасплох.

Почему рядом с этим человеком я превращаюсь в неуклюжую идиотку? Надо срочно убираться отсюда, но… куда? Виктор прав. Меня ищут. А его дом – действительно то место, где будут искать в последнюю очередь. Предложение заманчивое. Однако я не верю этому человеку. Я никому не верю. У Виктора есть какая-то особая причина, почему он не сдал меня властям, и это далеко не жажда получить информацию.

Я дергаюсь, бью его локтем в бок, но Виктор рывком прижимает меня плотнее к стене, томный шепот обжигает ухо:

– Шоколадный чизкейк или лимонный, красавица?

Спиной я чувствую, какое тело мужчины горячее и напряженное, одна рука оказывается на моей талии, шершавые пальцы скользят по коже в районе живота; другой ладонью Виктор упирается в плитку. От мужчины пахнет гелем с хвойным ароматом, а еще парфюмом: грейпфрут и что-то напоминающее запах скошенной травы, видимо дубовый мох.

– Как я буду есть в наручниках? – рычу на него. – С ложечки кормить собрался?

– Могу и покормить. И помочь принять ванну, и потереть твою очаровательную спинку, и заплести косичку, – продолжает он шептать на ухо, и по телу прокатывается волна непривычного удовольствия, он шеи до самых пальцев ног. О-о-о, боже, что за хрень. – Все, что пожелает моя гостья. Я весь в вашем распоряжении.

Дьявол, никогда не слышала такого интригующего хрипящего тембра… он издевается, да?

Нехотя дергаюсь, и Виктор прижимает меня плотнее, особенно бедрами, а потом втягивает сквозь зубы воздух и разворачивает. Я повисаю в его руках. Смотрю в черные глаза с тонкой янтарной каемкой. Дыхание сбивается. Мне так жарко, будто раскаленное золото его радужек медленно втекает в вены, заражает голодом хозяина и вызывает сладкие судороги внизу живота, ширится и захватывает каждую клеточку… Раньше я не чувствовала подобного. И это пугает. Я встряхиваю головой, как и сам Виктор, но образ того, как этот мужчина разрывает мою кофту и припадает губами к шее, упрямо вспыхивает в голове, заставляет ноги подкашиваться. Мне не нравятся эти мысли. Это все глупо. Я давно сломана. И знаю, что все закончится, не начавшись. А я не хочу показывать слабость ни Виктору, ни любому другому мужчине. Никому. Никогда. Хватит.

Твою мать, руки скованы за спиной, и выбраться сложнее.

Виктор замирает, будто забыл, как дышать, жестко трет свой лоб, а затем подхватывает меня, закидывает на плечо.

– Когда я освобожусь… – верещу.

– Разобьешь еще одно зеркало?

Виктор смеется и приносит меня на кухню, опускает на стул.