Дьявол кроется в мелочах

От открывающихся перспектив, а точнее, от звучавшей в его голосе обыденности, с которой он говорил об этих самых перспективах, у Сони захватило дух, да так сильно, что она не обратила внимание на его намерение с чем-то там разобраться. А если бы и обратила, то особо не удивилась.

Расследование убийства Ровенского шло ни шатко ни валко. По крайней мере, так говорила Настя, регулярно расспрашивающая о следствии как у своей матери, так и у ее приятеля, полковника Бунина.

Тело профессора обещали отдать семье в ближайшие дни, и весь университет готовился к похоронам, помогая безутешной вдове Ровенского. Соня мельком видела ее на кафедре, маленькую, враз совсем постаревшую, как-то усохшую и совершенно седую. Она не смогла заставить себя к ней подойти. Несмотря на то что Ровенский был не виноват в смерти Галактионовых, Соня все равно чувствовала какую-то гадливость по отношению к своему научному руководителю и стыдилась этого чувства.

Она быстро собрала необходимые вещи, прошла по отчего-то казавшейся чужой квартире, заглянула на кухню, блестевшую новым оконным стеклом и ярким глянцем тоже нового, только на днях постеленного линолеума. Лаврецкий обещал его заменить и, конечно же, не забыл. Он никогда не забывал своих обещаний.

Соня кинула таблетку в кофемашину, нажала на кнопку. Машина зажужжала, знакомо, успокаивающе, о дно чашечки с надписью «Прага» ударила струя черного эспрессо, по кухне поплыл любимый аромат.

Соня взяла чашку, сделала глоток и вздрогнула от внезапного звонка в дверь. Это еще кто?

Она совершенно точно никого не ждала и вдруг испугалась. А что, если это пришел тот человек, который бросил ей в окно бутылку с горючей смесью? Или убийца Ровенского, который думает, что именно у нее в квартире спрятана книга Блейка?

Она отставила чашку, на цыпочках подкралась к двери и выглянула в глазок. Фу-у-у-у.

Соня рывком отперла дверь и ласково улыбнулась стоящему перед ней соседу.

— Здравствуйте, Владимир Петрович!

— Привет, Сонюшка. Пустишь?

— Да, конечно.

Она посторонилась, пропуская его в квартиру. Сосед зашел как-то боком, словно ему было неловко.

— Что же ты, Сонюшка, глаз домой не кажешь? Так сильно испугалась?

— Нет, дело не в этом, — сказала Соня. — Просто так получается, Владимир Петрович, что я переехала к своему другу.

— На время? Пока тут с убийством и с пожаром правоохранители наши не разберутся? — спросил он.

— Надеюсь, что навсегда. — Соне было немного неудобно, но она не могла сдержать ликующую улыбку, которая возникала на ее лице каждый раз, когда она думала о Феодосии Лаврецком. — Я, Владимир Петрович, замуж выхожу.

— За-а-муж… — В его прищуре появилось что-то нехорошее, волчье. — Это за того ферта, с которым я тебя в воскресенье в подъезде видел?

— Да он не ферт.