Дьявол кроется в мелочах

Она вспомнила счастливые глаза и округлившийся животик Лены Золотаревой, внучки Федора Ивановича, которая поздно вышла замуж, а сейчас ждала уже второго ребенка, и невольно скрестила пальцы на левой руке, как делала всегда, когда отчаянно чего-то желала и боялась сглазить одновременно. Может быть, и ей бог пошлет малыша, мальчика, обязательно похожего на Феодосия Лаврецкого. Впрочем, Соня тут же одернула себя за глупые мечтания.

В растрепанных чувствах, как в свое время называла подобное состояние души мама, Соня выскочила из дома и столкнулась с Арсением, парнем из соседнего подъезда. Столкнулась и даже перекосилась от омерзения. На его круглой физиономии было написано столько самодовольства, диссонировавшего с пустотой и никчемностью в глазах, что ее даже затошнило немного. Ну, надо же, а ведь они ровесники и детские друзья с Денисом и при этом настолько непохожи, что просто диву даешься.

Всеми нервными окончаниями, которые сейчас иголочками выступали из кожи, отчего та горела и отчаянно чесалась, Соня понимала, что он тоже ее терпеть не может, но не может пройти стороной.

— Привет, Сонька, — поздоровался Арсений и сплюнул на асфальт. Его редкие волосы шевелил ветер, лысина, отчетливая, как у пятидесятилетнего мужика, просвечивала, обнажая гладкий череп. Соню мутило все сильнее. — Чего там у вас на детективном фронте слышно?

— На каком детективном фронте? — чуть заикаясь, спросила Соня.

Никак Арсений не мог знать про их с Настей доморощенное расследование.

— Ну, убийство же у вас в подъезде. Второе уже. — Арсений говорил, чуть растягивая слова. Словно с насмешкой. — Сначала Санек с папашей его безумным на небеса отправились за все их жизненные подлости. А сейчас и Модестович ласты склеил.

Произнесенное поганым ртом всуе имя ее покойного научного руководителя резануло слух так сильно, что Соня даже потерла уши.

— Ты узнать что-то конкретное хочешь? — спросила она, еле сдерживаясь. — Так сформулируй конкретно, а то мне некогда.

— Любовник ждет? — все с той же издевкой спросил Арсений. — Так стара ты уже, Сонька, по любовникам бегать. Этот хмырь таких, как ты, может полвагона купить, оптом. Так что наиграется и бросит, как твой предыдущий сделал. Обратно домой приползешь. Раны зализывать.

— Да пошел ты. — Соня не терпела бранных слов, но сейчас они сорвались с языка раньше, чем она осознала, что именно говорит.

Повернувшись, она быстро пошла по дорожке к своей машине, словно стремясь убежать от поганца.

— А еще интеллигентную из себя строишь, — услышала она вслед. — Все вы одним миром мазаны. Профессора… Белая кость… Знатоки английской литературы… А как копнешь глубже, все ваше черное нутро вылезает. Благородных корчите, а перед смертью все равны.