Дядя самых честных правил 11

— А…

— Просить её бесполезно. Она сама решает, кто и когда.

Смеющийся Медведь не спеша поднялся, отряхнулся и вздохнул.

— Понимаю, князь. Ты не знаешь, каков я, однако, — он хитро посмотрел на меня. — Тогда я буду рядом, и ты сможешь убедиться, что я самый лучший ученик.

— Я же тебе сказал…

— Молчу-молчу, великий шаман! Больше ни слова!

Он отошёл в сторону, но, судя по всему, не оставил идеи набиться ко мне в ученики. Да и шут с ним! Пусть делает что хочет, всё равно никаких шансов у него нет.

Мёртвых мы похоронили возле серой скалы — доставить их в острог было невозможно. Зато Киж с помощью двух опричников выбил на скале их портреты и подробную надпись, описывающую подвиг погибших. Вот уж не ожидал, что в мертвеце проявится ещё и талант скульптора.

Три дня мы стояли лагерем, пока раненые не смогли держаться в седле. Тогда я отправил их в острог, долечиваться. А сам с изрядно поредевшим отрядом двинулся дальше, по следам первого кожеходильца.

* * *Путешествие оказалось не самым приятным в моей жизни. Мы нашли погибший отряд, развешенный на дереве, как страшные плоды. Именно их кожу напялили убитые нами кожеходильцы. Пришлось нам заниматься ещё одними похоронами, замотав лица тряпками и стараясь не дышать. Чуть позже мы нашли ещё погибших от рук тварей — несколько стоянок индейцев, к счастью, небольших. Всё это произвело на нас тягостное впечатление. Но не погрузило в уныние, а скорее придало злости и желания отомстить тому, кто затеял бойню.

В конце недели мы добрались до стоянки якима, с которых началась эта жуткая драма. Я ожидал увидеть здесь ту же картину, но всё оказалось ещё хуже.

Когда Еропкин рассказывал о спирали, выложенной из мёртвых, он был точен как никогда. Вот только эти тела оказались очень странными. Их плоти не коснулось разложение, а насекомые избегали даже приближаться к ним. Но все они были в страшных ранах от огромных зубов. Будто какой-то гигантский хищник, больше, чем любой медведь, откусывал куски от каждого.

— Никогда такого не видел, — Киж обошёл тела по кругу, стараясь не приближаться больше необходимого. — Представить страшно, кто их ел. Здесь разве водится что-то подобное?

— Это не зверь, — я покачал головой. — Они словно облиты чёрной магией. Я не рискну прикасаться к телам, настолько она опасная.

— Мы не будем их хоронить?

— Я сожгу весь лагерь Знаком. И пожалуй, засыплю это место землёй, чтобы кто-нибудь случайно не нашёл останки.

Смеющийся Медведь, молчавший с первой минуты, как мы вошли на стоянку, подошёл ко мне.

— Духи говорят, — шаман сглотнул, — что мы должны быстрее уйти отсюда. Они знают, кто здесь ел.

— Ну? Кто это был?

Шаман потряс головой."

"— Ты великий шаман, князь, но тебе не справиться с ним. Это ужас, приходящий в час страха. Он убивает, поедая всё на своём пути.