Дядя самых честных правил 11

Тенями пробравшись за кустами и по склону с правой стороны, они обрушились на отряд с флангов. Уже четверо моих людей лежали в пыли, распоротые от шеи до паха. Живые вели бешеный огонь, но могли лишь отогнать противников, а те кружили возле них с сумасшедшей скоростью, неожиданно бросаясь и пытаясь выдёргивать людей.

Бух! Бух! Бух!

От серии Знаков они легко увернулись — слишком уж велико было расстояние, с которого я стрелял. И тут же несколько тварей кинулось в мою сторону, посчитав лёгкой добычей.

— Костя! — Киж сорвался им наперерез. — Я их возьму!

В этот момент дал о себе знать Смеющийся Медведь. Стоя на коленях в центре нарисованного круга, он поднял над головой бубен и ударил в него колотушкой.

— Ай-на, ай-на, ай-на-хе!

Шаман запел, стуча колотушкой и совершенно немелодично завывая. И что самое удивительное — это сработало!

Твари бросили опричников и все до одной кинулись к шаману. Киж даже сделать ничего не успел, как толпа кожеходильцев смела его со своего пути, уронила на землю и пробежалась по спине.

Будто стая чёрной саранчи, твари шипя и притопывая всеми четырьмя конечностями, повели адский хоровод подле Смеющегося Медведя. А тот бил и бил в бубен, выкрикивая бессвязные слоги. Лицо его побледнело, а по лбу катились крупные капли пота. Было видно, что он вкладывает в своё колдовство всю мощь и надолго его не хватит.

Я не собирался ждать, когда у шамана закончатся силы. Вон они, враги! Нервный принц задрожал и принялся выплёвывать в кожеходильцев Знаки.

Вокруг Смеющегося Медведя разверзся провинциальный филиальчик огненного ада. Пламя пожирало кожеходильцев, даже не подумавших уворачиваться. Пепел закручивался чёрными вихрями, а на землю падали конечности, оставшиеся без хозяев.

Шаман держался, сжав зубы и колотя в бубен. И лишь когда последняя тварь сгорела в огне, он уронил руки, закатил глаза и завалился набок. А я соскочил с лошади и кинулся к Харитону — старший опричник лежал у придорожных кустов и зажимал разорванное бедро. Но раньше меня к нему успел Ункас: индеец деловито занялся раной и с полным спокойствием сказал:

— Жить будешь, не дёргайся.

— Константин Платонович, уходят! — отвлёк меня крик Кижа.

Потрёпанный мертвец, едва сумев подняться, указывал рукой на заросший кустарником холм. Там, между веток, мелькали те самые ноги кожеходильца. Прыгая и двигаясь зигзагом, они быстро уходили вверх по склону. Я вскинул Нервного принца, но не успел — беглянки скрылись за гребнем холма.

— Шут с ними, — я бросил middle wand в кобуру, — не до них сейчас. Идём, поможем выжившим.

Глава 21

Долг князя

Самое худшее после любого боя — это считать потери. Пятеро опричников, разорванные кожеходильцами, были мертвы.