Дядя самых честных правил 11

Но на всякий случай отправил туда десяток своих людей и несколько индейцев-следопытов, чтобы они всё проверили. С якамами у меня хорошие отношения, и если их убили, то нужно было обязательно найти виновных.

У Еропкина запершило в горле, он взял со стола графин с водой и отпил прямо из горлышка.

— Простите, Константин Платонович.

— Ваши люди нашли стоянку?

— Нет, они не дошли туда. На полпути они встретили отряд опричников, вернее то, что от них осталось.

Еропкин поднял взгляд и посмотрел мне в глаза.

— Их убили, Константин Платонович, сняли кожу, а трупы развесили на деревьях вниз головами. Ни один не выжил. А вокруг была разлита магия смерти.

Мы с Кижом переглянулись.

— Вы уверены, Константин Осипович? Именно магия смерти?

— Так мне сказал старший отряда, Кузнецов. У него слабый Талант, он мог и ошибиться.

— Йе наалдлуши, — проскрипел хриплый голос.

— Что? — я обернулся к Смеющемуся Медведю.

— Это йе наалдлуши, «то, что ходит на четвереньках». Другие называют её кожеходильцем.

— Её?

— Когда шаман поддаётся темноте, он становится ведьмой, которая надевает чужую кожу и развешивает мёртвых на ветвях. Плохое, очень плохое существо. Оно никогда не может утолить голод, и будет убивать живых бесконечно.

— Примерно так и сказали шаманы индейцев, — мрачно вздохнул Еропкин. — Что на эту землю пришла тьма и здесь все умрут. Одни племена решили уходить на восток, за Скалистые горы. Другие — на юг в Калифорщину. Пошли слухи среди наших поселенцев, и началась паника. Вы сами видели, что на вокзале происходит. Никакие уговоры не действуют, люди боятся и бегут в страхе.

— Этого кожеходильца, — я посмотрел на алеутского шамана, — можно убить?

— Не знаю, — Смеющийся Медведь развёл руками, — на моём веку он не появлялся ни разу. Мой дед рассказывал, что последний раз кожеходилец сам ушёл куда-то на юг, вырезав два племени.

— Любого можно убить, — заявил Киж, рубанув ребром ладони по столу, — даже мёртвого. Даже всяких божков, — он со значением посмотрел на меня. — А значит, и этого кожеброда, всего лишь сбрендившего шамана, можно поймать и порубить на куски. Правильно я говорю, Константин Платонович?

Я молча кивнул и перевёл взгляд на карту, раздумывая над положением. Остальные тоже не спешили высказываться, и только шаман возился в углу, тихонько гремя костяными амулетами."

"— Где та стоянка индейцев и место гибели отряда?

Еропкин нашёл на столе карандаш и отметил крестики на карте.

— Ещё вот здесь, здесь и здесь случилось что-то подобное, — он поставил ещё россыпь отметок. — Мне сообщили индейцы, из тех, что не захотели бросать насиженные места. Я отметил цифрами, в каком примерно порядке происходили… э-э-э…. инциденты.

Я провёл по значкам пальцами.