Дива

Мог бы своей пастью и шею перекусить, горло порвать, а он вроде бы убивать человека не хотел, резвился с ним, как кот с мышью, потом швыр­нул его, словно тряпку, и, прихрамывая, убежал. Впрочем, там лес густой, так Кухналёв толком не видел, как исчез йети, да и сознание отрубилось. Очнулся, когда в маши­не везли.

Зарубин, слушая его, почти уверился, что это бред воспалённого сознания, разогретого выпивкой. У пол­ковника могли быть галлюцинации, сон разума, боль­ные фантазии... Если бы не зубы человекоподобного су­щества на предплечьях!

И тут Недоеденный задал вопрос, который помог бы выяснить, что недоговаривает потерпевший полковник:

— А кто тебя, Родионыч, йодом измазал?

— Йодом? — переспросил тот и надолго умолк.

— Ну да, почти все раны обработаны.

— Помню, мне ещё и укол поставили, — как-то иссту­плённо признался он. — Внутримышечно...

— Кто? Йети?

— Если бы!.. Какой-то худой носатый мужик. На во­рону похож.

— Без штанов? — спросил Зарубин.

— Нет, в штанах... Но это тоже как во сне!

— Беглый подельник Боруты! — догадался Недоеден­ный. — А он откуда там взялся? И ещё с аптекой? Ты как их называешь?

— Криптозоологи, — напомнил Зарубин

Ветеран службы безопасности напряг свой оператив­ный опыт.

— Сложилось впечатление... Мужик наблюдал за про­исходящим, всё видел. Потому что сказал, дескать, легко отделались. Он с вами только порезвился.

— Родионыч, а ты титек у него не заметил? — встре­пенулся Костыль. — Самка была или самец?

— У кого? — тупо спросил Кухналёв. — У мужика?

— Да нет! У лешего.

— Он же меня задом наперёд нёс!

— А когда стояли лицом к лицу? На берёзе?

— Не заметил... Ниже подбородка не смотрел.

— Я заметил, — будто бы похвастался Недоеденный. — Титьки, я вам скажу — во! Там есть за что подержаться. И голые, даже соски вроде обсосаны...

Невесёлый Костыль подогревал себя юмором, но ста­реющему полковнику это было неинтересно.

— А что думает товарищ учёный? — с сарказмом спросил он. — Или учёные у нас не думают?

Зарубин в это время как раз и подумал, что у полков­ника был приступ белой горячки, но озвучить свои тай­ные мысли — значило поднять скандал, который ничем не закончится.

— Накануне в том же районе я видел Деда Мороза, — сообщил он запасную версию. — Полагаю, напал на вас этот артист. Надо устроить облаву и на время изолировать.

И по лицам собеседников понял, что его вывод реши­тельно не принимается.

— Один раз уже изолировали, — скептически произ­нёс Недоеденный. — Проверено, это не он.

— Во мне сто десять кило, парень! — возмутился пол­ковник. — А эта зверюга несла меня, как этого!.. В об­щем, как барана...

Зарубин лишь ухмыльнулся.

— Артист — психически больной человек, — однако же серьёзно сказал он. — Возможно состояние аффекта...

— А зубы! — взвился Кухналёв.