Дива

Он знал: скажи в этой ситуации словами другими, оста­нешься непонятым.

— Нет, ты просто бесполый, как снежный человек. — Натаха съёжилась. —- И холодный... А может, ты гомо­сек?

Это уже был явный вызов, и никакие тут хитроспле­тения слов были не нужны. Зарубин прикрыл её одея­лом — подальше от соблазна.

— Сегодня я встретил женщину, — признался он. — Такую необыкновенную...

— Какую? — вполне миролюбиво спросила Натаха.

— Как парное молоко, — он вспомнил Фефелова.

— Дива Никитична, — сразу и точно определила она. — Всем приезжим головы кружит. И никому не даёт!

— Чего не даёт?

— Ничего не даёт!

Она обиженно попыхтела, затем полежала, съёжив­шись в комок, и осторожно подкатилась к боку. Прижа­лась, притиснулась — тело было ледяное, в пупырышках и не вызывало ярких сексуальных чувств.

— Я только погреюсь, — попросила она. — У тебя там и впрямь вода холодная. Знала бы — не полезла...

Зарубин купился на её дрожащий шёпот, обнял, при­жал к себе и в тот же миг понял, что сделал это зря: На­таха обвила, заплела, сострунила его руками и ногами."

"— Не отдам тебя Диве, — зашептала, как лешачиха, куда-то в самое сердце. — Ты мне сразу понравился, ты мой. Я сама — дива лесная! Я молодая ведьма!..

Он запоздало осознал свою ошибку, но исправлять её теперь требовалось в полном соответствии с правила­ми лечащего врача или закоренелого холостяка: не на­вреди, но скажи правду. Если бы он почувствовал волну искренних чувств, вряд бы устоял, однако в самом нача­ле уловил фальшь не только в голосе; её телесный жар и трепет странным образом не возбуждали и не вызы­вали ответных чувств. Зато вздымалась волна сильнейшей плотской страсти, тем паче Натаха вздумала пока­зать, что всё умеет и погрузилась под одеяло. Зарубин едва успел взлететь с сексодрома, и в тот же миг на ули­це ударил хлёсткий выстрел, дружно заголосили собаки.

— Что это? — испугалась Натаха, отбрасывая одеяло.

— Это не судьба, — обречённо сказал он и натянул брюки.

А сам в тот миг подумал: с такой женщиной мож­но прожить всю жизнь, возможно, даже испытать мину­ты счастья. Но так он думал о каждой, что оказывалась в его постели, однако сорокалетнее воздержание от от­ношений брачных, супружеских, говорило о многом. Все, даже близкие друзья уверяли: об эгоизме. Он же по юно­шеской наивности всё ещё хотел влюбиться...

— Да ты тоже бесполый, как кукла! — вначале с остер­венением отозвалась Натаха. — И Дива Никитична твоя — ведьма! Успела присушить, гадина...

Зарубин от этого имени ощутил прилив тёплой, уми­ротворённой волны и чувство, будто после долгих ски­таний вернулся домой. Она это узрела и, будучи ночной кукушкой, отчаянно вздумала перекуковать дневную: принесла из ванной свои вещички и стала одеваться в его присутствии.