Дитя подвала

В этом ведре, в соляном растворе, – все, что осталось от человека, который когда-то имел неосторожность угрожать мне пистолетом.

Артур с трудом сглотнул. Он не хотел смотреть, но это заляпанное жиром и грязью ведро, наполненное темной жижей, гипнотизировало его, словно удав беспомощного кролика.

С тихим всплеском Сергей опустил руку в ведро и вытащил наружу человеческий череп, в левом боку которого зияла бесформенная дыра. Еще одно отверстие, круглое и небольшое, виднелось на лбу.

– Я держал этого парня здесь почти два месяца, – зевнув, сообщил Малышев, продолжая держать череп за пустую глазницу. С костяного подбородка срывались мутные капли, шлепаясь обратно в ведро.

– Каждый день я шлифовал его голову рашпилем, Арчи. Я никуда не торопился, спешить мне некуда. Стесывал понемногу, примерно десять-двенадцать движений в день. Сначала содрал кожу с волосами, потом обнажилась кость. Все, что покрывалось заживающей коркой после очередного сеанса, утром следующего дня неумолимо сдиралось заново, и углублялось дальше. И этот парень был жив. Дыра росла с каждым днем, она, как ты понимаешь, уже не могла зажить сама собой. Наконец стал виден мозг, и скоро там завелись черви. Очень быстро бедолага сошел с ума. Когда я приходил, он плакал и смеялся одновременно, пуская пузыри изо рта.

Сергей указал на крохотную дырочку посреди лба.

– А знаешь, откуда это? Нет, это не рашпиль. У меня был брелок, который я сам смастерил после службы в Афгане – пуля от «калаша». Эту пулю после очередной вылазки вытащили из моей лопатки. Так вот, я вколотил этот боевой «сувенир» парню молотком прямо в лоб. После этого он прожил еще целый день, только лежал и тихонечко плакал. А к вечеру, как говорят североамериканские индейцы, отправился в Долину снов.

– Зачем… зачем ты мне все это рассказываешь? – всхлипнул Артур."

"Малышев бросил череп на цементный пол и с силой опустил на него ботинок. Раздался приглушенный хруст, по белой кости пошли трещины, но Сергей не останавливался, с молчаливым ожесточением продолжая крошить череп ногой. Лопнула челюсть, из которой выскочило несколько зубов, пораженных кариесом. Вскоре на полу белела горстка осколков костей вперемешку с зубами.

– Я просто хочу, чтобы ты понимал, что бывает с тем, кто пытался поднять на меня руку, – мягко произнес Малышев. – Я нашел в твоем рюкзаке маскарадный костюм, Арчи. Ты что, хотел меня напугать? Клоуняшка хренов.

Артур ничего не ответил. Он хрипло дышал, глядя на отца расширенными от ужаса глазами.

– Ты совершил массу ошибок, – сказал Сергей, поднимаясь с табурета. – Ты мог бы расправиться со мной миллион раз. Особенно в те дни, когда я еще тебя не подозревал в убийствах. Но ты решил обставить все торжественным пафосом, что на деле вылилось в дешевый фарс.