Дитя подвала

Глаза его расширились, будто он увидел нечто сверхъестественное.

– Папочка… – пискнул Артур, со страхом глядя на отца.

Сергей качнулся и, моргнув, начал медленно оседать на пол. Замок так и остался висеть в петлях с незащелкнутой дужкой.

Между тем Малышев растянулся на полу, уставившись стеклянным взглядом в потолок. Его губы посинели, в уголках рта появилась пузырящаяся пена. Тело мужчины выгнулось так резко, что захрустели суставы. Ноги елозили, словно он пытался выползти из трясины, кулаки остервенело колотили по полу. Правая рука билась об осколки черепа, который еще минуту назад Малышев сам растоптал, и вскоре из-за многочисленных ссадин покраснела от крови. Мужчину выгибало и скручивало, будто невидимый великан пытался его выжать, как мокрое полотенце.

– Папа? – снова подал голос Артур. Страх в его голосе, как и в заплаканных глазах, медленно отступал, сменяясь удивлением, а затем любопытством. Затем взгляд молодого человека уткнулся в замок, и его словно подбросило с места.

Малышев что-то прохрипел, не сводя оцепенелого взора с нависающего потолка. Изо рта текла пена, образовывая на полу мутную лужицу.

– Конечно, папуля, – пробормотал Артур, проворно выбираясь из клетки. Он вынул замок из петли.

– Конечно, – чуть тише прибавил парень, наклоняясь над дергающимся в конвульсиях отцом."

"Малышев что-то промычал. Его глаза наконец обрели осмысленность и теперь с бешенством смотрели на сына.

– Я выиграл, папа, – шепнул Артур, с силой опуская замок на голову отца.

Затем еще раз. Брызнула кровь.

И еще.

После третьего удара Сергей затих.

Часть VIII

Течет зловоннейший смрадВ сердцах, из века в век…Адских созданий рождает не ад,Их сам создает человек…Наталья Гора– Ну давай, папуля… Теперь моя очередь тебя будить.

Странно знакомый голос раздавался прямо в мозгу, он потрескивал, как сухие ветки под ногами.

«Арчи».

Эта мысль робко затрепетала, как огонек умирающего свечного огарка.

Сергей открыл глаза и тут же почувствовал боль в запястьях. Задрал голову вверх, с удивлением разглядывая свои руки, скованные наручниками.

«Это сон?! Или глюки?!!» – остолбенело подумал он.

– Доброе утро, – услышал он за спиной голос сына.

Малышев снова посмотрел наверх. Вены и жилы на руках вспучились, напоминая лиловых червей. Цепочку между «браслетами», которыми были скованы его руки, скреплял массивный карабин, от которого к потолку тянулась стальная цепь. Проходя через толстую проушину, вмонтированную в потолок, другой конец цепи был намотан на рога медного быка.

Сергей опустил взор вниз. Он был совершенно раздет, пальцы ног едва касались холодного пола. Фактически он болтался на скованных руках.

Вместе с болью в запястьях, в которые нещадно врезался металл наручников, пришла жуткая мигрень.