Дитя подвала

«Это психоз».

– Пойду напьюсь, – прошелестел Сергей.

Но едва он успел сделать шаг, как за окном послышался смех. Голос смеющегося был гнусаво-хрюкающим, словно человек издавал звуки с набитым ртом.

Это было так неожиданно, что Малышев сначала даже решил, что его вновь накрыли галлюцинации. Сгорбившись, он таращился в окно, до боли в суставах сжимая ружье.

Смех не утихал, и Малышев заставил себя сделать шаг вперед.

«Это он. Виктор ошибся, и Грот пришел за тобой», – шепнул голос Марии.

Сергей поднял ружье, наставив подрагивающий ствол в окно.

Между тем смех перешел в клокочущее бульканье.

«Оно поело… а теперь решило запить ужин, не переставая смеяться», – машинально подумал он. Похоже, снаружи находился опасный сумасшедший.

«Такой же, как ты», – промолвила Ольга.

И когда невнятное хлюпанье сменилось гортанным карканьем, Малышев нажал на спусковой крючок.

Выстрел, казалось, развалил весь мир на части, словно гнилую тыкву. Мерцающей россыпью брызнуло стекло, картечь разнесла окно вдребезги, изрешетив яблоню и даже зацепив забор. Запахло дымом. Плечо тягуче ныло, словно жалуясь на бесцеремонно двинувший по нему приклад.

Смех мгновенно прекратился, и Сергей услышал шорох.

– Достал тебя, сучий потрох?!! – заорал он, продолжая держать на прицеле окно. Из неровной дыры потянуло ночной прохладой. Окно будто ухмылялось, ощетинившись кривыми прозрачными зубами, которые торчали из рамы. Осколки поблескивали в желтоватом свете уличного фонаря.

Медленно приблизившись к подоконнику, Малышев встал у занавески и осторожно выглянул наружу.

Никого.

«Позвони в милицию», – вновь заговорила Мария, но Сергей лишь нетерпеливо встряхнул головой.

Эта гнида здесь, и он ее достанет.

С кухни донесся звон битого стекла, за которым тут же последовал звук упавшего предмета.

«Он внутри».

От осознания того, что его враг проник в дом, сердце Малышева совершило кульбит, подскочив к глотке. Задевая плечами стены, он потащился на кухню. Ноги заплетались, словно на каждую из них повесили по громадной гире.

Окно было разбито, на полу валялось что-то темное.

С трудом наклонившись, Малышев подобрал продолговатый предмет. Он подумал, что дохлая кошка пахнет ароматнее.

Голова стремительно наливалась болезненным шаром, как если бы в мозг впрыснули кислоту. Сергей положил ружье на стол, принявшись неуклюже разворачивать сверток. Пальцы не хотели слушаться, они были словно деревянные, отказываясь повиноваться командам мозга. Когда тряпка была размотана, Малышев отшатнулся.

Нет.

«Это муляж», – попытался он убедить себя, глядя на скрюченную в локте руку.

Однако хватало одного взгляда, чтобы убедиться – это действительно правая рука, и она настоящая. И, судя по всему, принадлежала Артуру.