Дитя подвала

– И ты бил ее по башке молотком, когда она стискивала твой перец слишком сильно, да? Типа, ручной регулятор, – устало произнесла Мария, и глаза Сергея засияли начищенными пятаками.

– Сняла с языка, – сказал он, подмигивая. – Ее руки, хоть и со временем потеряли свою красоту, помнят свое дело. Она мне наяривала, а потом мы обсуждали реки в Зимбабве и как лучше раскрашивать контурные карты.

– Извращенец. О боги, с кем я связалась!

– Ну-ну. Это говорит тетенька, которая пару дней назад трахалась в яме с трупами, в каше из крови и дерьма.

– Извращенец и блядун, – повторила Мария. – У тебя жена и любовница. На остренькое потянуло? Что ты теперь собираешься делать? Держать этот тухлый мешок с кишками, пока он не лопнет? Или ты будешь жда…

Она не успела закончить свой вопрос, услышав тихий всплеск в зловонном корыте.

Мария медленно посмотрела вниз. По дурно пахнущей жиже пошла легкая рябь, словно от брошенного камня.

Малышев ухмыльнулся, явно забавляясь реакцией любовницы.

– Это… она что, живая? – хрипло спросила она."

"– Нет, не живая. Машунь, ты будто мертвяков никогда не видела. Варвара Петровна отдала богу душу уже дня четыре назад…

Сергей наклонился к стопке еще неизрасходованных памперсов, на которой лежали резиновые перчатки, и, натянув их на руки, уселся обратно.

– Что там?! – повысила голос Мария, едва не срываясь на крик.

– Тише. Чего разоралась? – улыбнулся Малышев. Он пододвинул ближе кастрюлю, затем опустил руку в корыто и спустя мгновение вынул наружу рака. Грозно раздвигая клешни, он извивался в воздухе, веером разбрызгивая вонючие капли.

– Еперный театр, – выдохнула Мария. Она отпрянула, едва не свалившись с табуретки.

– Привет, – басом пророкотал Малышев, сдвинув брови и выпятив нижнюю челюсть. Он поднес членистоногое к лицу Марии, так, что шевелящиеся усики рака едва не касались ее щеки. – Я рак. Я тут живу. А тебя как зовут?

– Да пошел ты… – пробормотала она. – Так вот почему ты ее посадил ногами в это ведро…

– Ну да. Ракам тоже жрать надо что-то. Тем более Варвара Петровна уже давно ничего не чувствовала ниже таза, – заметил Сергей. Он бросил трепыхавшегося рака в кастрюлю, затем подошел к лебедке и с монотонным пощелкиванием принялся крутить рукоятку. Заскрипели шестерни, трос натянулся как струна, поднимая вверх разлагающийся труп. Показались ноги, точнее, обглоданные дочиста кости, с которых капала мутная жижа. За костлявые пальцы левой ступни уцепился еще один рак. Поболтавшись мгновение в воздухе, он разжал клешню и с чавканьем шлепнулся обратно в корыто, тут же скрывшись на дне.

Мария брезгливо вытерла с подбородка темную каплю попавшей жижи.