Димон

— Я-то? Люблю… Или любил, наверное… Не знаю, как про полупокойника правильно сказать?

— Что значит полупокойник?

— Кома, блин, такие вот дела! То-ли оживёт она теперь, то-ли нет…

— Кто она?

— Принцесса моя, Маринка…

— Так, брат! — старик неожиданно крепкими руками поднял Димку на ноги. — Заходи! — Он распахнул обитую старым кожзаменителем дверь. — Такие вопросы на ступеньках не обсуждаются!

Димка ещё раз глубоко вздохнул и покорно впереди старика вошёл в полумрак сторожки."

"Помещение оказалось совсем маленьким, метра так два на три, пожалуй, слева, вдоль стены, стоял неширокий деревянный топчан, вроде длинного сундука, покрытый вытертым черным бараньим полушубком. Вместо подушки лежал свёрнутый рулоном ватный бушлат, одеялом служила старая суконная шинель без погон и прочих знаков отличия, даже без пуговиц. У правой стены стоял небольшой стол с выдвижным ящиком, возможно, даже дореволюционный, с остатками дорогой шпонки на облицовке, но обшарпанный до невозможности. На столе стояли: пластиковый электрический чайник, две стеклянные банки от кабачковой икры, одна с чайной заваркой, другая — с сахаром, пара алюминиевых кружек, в прозрачном полиэтиленовом пакете лежало полбуханки чёрного хлеба рядом с ножиком, обмотанным вместо деревянной ручки изолентой. Пара грубо сколоченных некрашеных табуреток завершали убогую меблировку стариковой сторожки, слабо освещаемой единственной лампочкой без абажура. В противоположной от входа стене была дверь, слегка приоткрытая внутрь следующего помещения. В щель ничего не было видно, кроме тусклого мерцания не то свечи, не то какой-то горелки.

Старик снял свою засаленную телогрейку и повесил её на заменявший вешалку гвоздь, оставшись в длинной вязаной потрёпанной чёрной кофте поверх уже упомянутого халата. Крест накрест с его плеч, наподобие портупеи, свешивались какие-то шнуры в отдельных местах переплетённые, наподобие макраме, крестчатым узором.

— Так, браток! — повернулся старик к Димону. — Тебя зовут-то как?

— Димон, то есть Дима, Димитрий…

— Ara! Брат Димитрий! А меня Афанасием нарекли, так все и кличут — старик Афанасий! У тебя дедушка есть?

— Нету, погиб на железной дороге, в Сибири где-то, мать ещё маленькая была. Он проводником работал, авария там какая-то случилась, точно не знаю.

— Ну, тогда я тебе вместо деда пока буду, а ты мне вроде внучка! Давай-ка, внучок, скидавай свои мокрые вещи, в шинельку вон закутайся, да на топчан с ногами залезай! А я сейчас чайник включу, чайком согреемся!

Димка с удовольствием стянул с себя вымокшую под дождём «толстовку», отяжелевшие от сырости джинсы, влез в рукава видавшей виды шинели и, закутавши тощие ноги полами, уселся по-турецки на топчане, привалившись спиной к стенке.