Димон

— Пошли, пацаны! Он долбанутый, на фиг! Ещё поуродует, козёл! — И поддерживая хромающего лидера, опасливо оглядываясь, «бригада» потянулась из тупика.

Выждав пару минут для гарантии, всё ещё судорожно сжимая побелевшими пальцами свой «волшебный меч», Димка вышел из западни, прошёл пару подворотен и, оказавшись на малолюдной улочке, дёрнул бегом во весь дух в сторону, как ему показалось, центра. Он бежал, бежал, едва не сшибая шарахавшихся от него редких прохожих, бежал долго, сворачивая то на одном, то на другом перекрёстке, окончательно потеряв ориентиры и заблудившись, бежал, сколько было сил, пока выдохшись, не плюхнулся на ступени какого-то неопознаваемого в темноте старинного здания и, подчинившись окончательно сдавшим нервам, судорожно зарыдал.

ГЛАВА 3

Долго ли длилась истерика, Димка не заметил. Постепенно успокаиваясь, он начал также постепенно ощущать рядом с собой чьё-то вполне доброжелательное присутствие. Оглянувшись, он увидел сидящего ступенькой выше необычного старика, с интересом разглядывающего Димона. Одет этот старик был в засаленную телогрейку поверх какого-то длинного, тоже засаленного, бывшего раньше чёрным халата, из-под которого высовывались носки старых валенок в калошах. На голове он имел чёрную вязанную в дырках шапочку, а из-под всклокоченной густющей бородищи улыбался крупнозубый рот. Внимательные глаза старика отражали сочувствие и понимание. Бомжом от него не пахло. «Прикольный ""дедан""! — подумал Димка. — Прямо, типа, Дамблдор какой-то!»

— Здравствуй, брат! — улыбнулся «Дамблдор».

— Здравствуйте! — уныло вздохнул Димка.

— Беда, брат? — старик по-дружески положил руку Димке на плечо.

— Беда, блин! — ещё глубже вздохнул Димка.

— Ого! Слушай, браток! Да ведь ты промок весь! Давай-ка заходи ко мне в сторожку — обсушись, да чайком обогрейся, а то простынешь, заболеешь ещё!

— Да хоть и заболею — всё равно, кому я на фиг нужен!

— Ну уж и никому! А родные, мать, отец?

— Родные? Мать с отчимом в Канаде «гринкарту»[8] зарабатывают, я им — «по барабану»: «Получай образование Дима, иначе ты не сможешь построить хорошую карьеру за границей!» Баба Эмма вообще в телевизоре живёт, я сдохну — она и не заметит, только канал переключит!

— А отец?

— Отца я и не видел никогда, он мать бросил, когда мне ещё года не было, мать даже денег от него брать не стала, но и со мной ему общаться не дала. Да он, вроде, и сам не рвался…

— Но кто-то же тебя любит?

— Попугай любил! Всегда на плечо садился, причём только ко мне, за ухо тихонько так потрёпывал и ворчал! Только вылетел он однажды в открытую форточку, три года назад, да так и не вернулся — потерялся, наверное…

— А сам-то ты, брат, кого-нибудь любишь? — глаза старика смотрели серьёзно.