Империй. Люструм. Диктатор

Кассандра или не Кассандра, но одного последствия Помпеева чрезвычайного консульства Цицерон все же не предвидел. Чтобы покончить с мздоимством на выборах, Помпей решил пересмотреть законы об управлении четырнадцатью провинциями. До того каждый консул и претор покидал Рим сразу после окончания срока своих полномочий, чтобы принять под начало провинцию, выпавшую ему по жребию. Такая власть позволяла распоряжаться огромными суммами, и установился следующий порядок: кандидаты брали взаймы в счет ожидаемых доходов, чтобы оплачивать подготовку к выборам со своей стороны. Помпей с невероятным лицемерием — учитывая, что он сам злоупотреблял вышеуказанным порядком, — решил положить конец всему этому. Отныне между прекращением магистратских полномочий в Риме и вступлением в должность наместника должно было пройти пять лет. А чтобы найти глав провинций на ближайшие годы, было установлено, что каждый сенатор преторского достоинства, никогда не занимавший должность наместника, получает по жребию одну из незанятых провинций.

К своему ужасу, Цицерон понял, что ему грозит опасность заниматься тем, чего он поклялся избежать: томиться в отдаленном уголке империи, верша правосудие над местными жителями. Он отправился к Помпею и стал умолять освободить его от этого — сказал, что слаб здоровьем и стареет, и даже намекнул, что время, проведенное в изгнании, можно засчитать как срок исполнения наместнических обязанностей.

Но Помпей не желал ничего слушать. Казалось, он испытывает злобное удовольствие, перечисляя все возможные места, куда мог отправиться Цицерон, с их разнообразными недостатками: громадное расстояние от Рима, мятежные племена, жестокие обычаи, неблагоприятная погода, свирепые дикие твари, непроходимые дороги, неизлечимые болезни и тому подобное. Будущие наместники тянули жребий во время особого заседания сената под председательством Помпея. Цицерон поднялся, вынул свой жетон из урны, протянул его Помпею, и тот с улыбкой прочитал:

— Цицерон вытягивает Киликию.

Киликия! Цицерон едва мог скрыть свое уныние. То была жалкая гористая местность на восточном побережье Средиземного моря, служившая пристанищем для пиратов. Провинция, в состав которой входил и остров Кипр, отстояла настолько далеко от Рима, насколько было возможно. А еще она граничила с Сирией и находилась под угрозой вторжения парфян — если бы Кассий не смог их сдержать. В довершение всех несчастий тогдашним наместником Киликии был брат Клодия, Аппий Клавдий Пульхр, явно готовый сделать все, чтобы осложнить жизнь своему преемнику.

Как я понимал, Цицерон ожидал, что я отправлюсь с ним, — и я отчаянно пытался придумать повод, чтобы остаться в Риме.