Империй. Люструм. Диктатор

Роскошное здание, на постройку которого он употребил столько средств и влияния, было полностью разрушено, девять десятых огромного участка заполнились сорняками и булыжниками; глядя сквозь спутанную траву, мы едва могли понять, где раньше стояли стены. Цицерон наклонился и подобрал один из опаленных кирпичей, торчавших из земли.

— Пока мне не вернут это место, мы будем целиком в их власти — ни денег, ни достоинства, ни независимости… — вздохнул он. — Каждый раз, выйдя на улицу, я невольно смотрю сюда и вспоминаю о своем унижении.

Края кирпича раскрошились в его руке, и красная пыль потекла сквозь пальцы, как высохшая кровь.

В дальнем конце участка, на высоком постаменте, стояла статуя молодой женщины. Вокруг подножия лежали подношения — свежие цветы. Выбрав этот участок для святилища Свободы, Клодий решил, что обеспечил ему неприкосновенность и, следовательно, Цицерон не сможет его вернуть. В утреннем свете было видно, что мраморная женщина хорошо сложена. У нее были длинные локоны, а тонкое платье соскользнуло с плеча, обнажая грудь.

Хозяин, подбоченившись, рассматривал ее и в конце концов сказал:

— Свобода ведь всегда изображалась в виде женщины в пилосе?

Я согласно кивнул.

— Тогда умоляю, скажи, кто эта потаскушка? Да она воплощает богиню не больше меня!"

"До этого мгновения он был серьезен, но теперь начал смеяться, а когда мы вернулись в дом Квинта, велел мне выяснить, где Клодий раздобыл статую. В тот же день Цицерон направил в коллегию понтификов просьбу вернуть ему собственность на том основании, что участок не был должным образом освящен. Слушание назначили на конец месяца, и Клодия вызвали, чтобы тот обосновал свои действия.

Когда настал назначенный день, Цицерон признался, что чувствует себя недостаточно подготовленным, ведь он давно не выступал. Поскольку его библиотека все еще находилась в хранилище, мой хозяин не мог свериться со всеми нужными источниками. Уверен, он к тому же беспокоился из-за предстоявшего поединка с Клодием. Быть побежденным врагом в уличной сваре — одно, но проиграть ему во время судебных прений? Это стало бы концом всего.

В ту пору коллегия понтификов располагалась в старой Регии — говорили, что это самое древнее здание в городе. Так же, как и современное, построенное на его месте, оно стояло там, где Священная дорога разделяется, вливаясь в форум, но высокие толстые стены без окон полностью гасили шум, царивший в этом оживленном месте. Внутри стоял полумрак, слегка рассеиваемый свечами; он заставлял забыть о том, что снаружи ясно и солнечно. Даже зябкий могильный воздух пах чем-то священным, словно его не тревожили более шести сотен лет.

Четырнадцать или пятнадцать понтификов сидели в дальнем конце заполненного людьми помещения, ожидая нас.