Империй. Люструм. Диктатор

— Я устрашен, святые отцы, — начал он, как всегда аристократически растягивая слова, — и потрясен, но не удивлен тому, что изгнанник-убийца Цицерон, бесстыдно зарезавший свободу во время своего консульства, теперь усугубляет свою вину, разрушая ее изображение…

Он упомянул каждый поклеп, когда-либо возведенный на Цицерона: и незаконное убийство участников заговора Катилины («одобрение сената — не оправдание для казни пяти граждан без суда»), и его тщеславие («если он возражает против этого святилища, то преимущественно из зависти, ибо считает себя единственным богом, достойным поклонения»), и непоследовательность в государственных делах («предполагалось, что возвращение этого человека станет предвестием восстановления полномочий сената, однако он сразу же предал эти ожидания, добившись диктаторской власти для Помпея»).

Все это произвело кое-какое впечатление на присутствующих. На форуме речь Клодия приняли бы хорошо. Но в ней совершенно не затрагивалась законная сторона дела: было святилище освящено должным образом или нет?"

"Клодий приводил свои доводы целый час, а потом настала очередь Цицерона. Насколько искусно вел себя его противник, было видно из того, что Цицерону сперва пришлось говорить без подготовки, обосновывая свою поддержку полномочий Помпея в зерновых делах. Только после этого он смог перейти к главному вопросу: святилище нельзя было освятить законным порядком, поскольку Клодий не был законным трибуном, когда воздвиг его.

— Твой переход из патрициев в плебеи не был одобрен этой коллегией, он совершился против всех правил, установленных понтификами, и не имеет законной силы, — заявил Цицерон, — а если он недействителен, весь твой трибунат ничего не стоит.

Он вступил на скользкий путь: все знали, что именно Цезарь устроил усыновление Клодия, чтобы тот сделался плебеем. Я увидел, что Красс подался вперед и внимательно слушает. Ощутив опасность и, может быть, вспомнив об обязательствах перед Цезарем, Цицерон сделал крутой поворот:

— Означают ли мои слова, что все законы Цезаря незаконны? Ни в коем случае, поскольку ни один из них больше не затрагивает мои интересы, не считая тех, что нацелены на причинение вреда лично мне.