Империй. Люструм. Диктатор

Насилии, в основе которого лежит главная человеческая потребность — хлеб. Некоторые из нас считают пагубным тот день, когда нашим гражданам пообещали бесплатную выдачу зерна, ибо такова человеческая природа: сперва люди проявляют благодарность, затем не могут обойтись без дарованного им и в конце концов начинают воспринимать дар как должное. Мы как раз достигли этого. Я не говорю, что мы должны отменить закон Клодия: теперь уже слишком поздно, так как нравственность народа подточена, что, без сомнения, и входило в его намерения. Но мы по крайней мере должны позаботиться о том, чтобы поставки хлеба были непрерывными, если хотим общественного порядка. И в нашем государстве есть лишь один человек, обладающий авторитетом и способностью к устройству всяческих дел, необходимыми для решения этой задачи, — Помпей Великий. Посему я хочу предложить следующее постановление…

Тут Цицерон зачитал набросок закона, который я уже приводил, и в той части зала, где сидели помощники Помпея, все поднялись, шумно одобряя сказанное. Остальные сидели с серьезными лицами или сердито бормотали что-то, потому что всегда боялись жадного до власти Помпея.

Приветственные крики донеслись до толпы на форуме. Узнав, что Цицерон предложил новый закон, люди начали требовать, чтобы он вышел и обратился к ним с ростры. Все трибуны, не считая двух сторонников Клодия, послушно предложили ему выступить. Когда их просьбу зачитали в сенате, Цицерон возразил — мол, он не готов к подобной чести. На самом деле у меня с собой была написанная им заранее речь, которую я сумел передать ему, прежде чем он поднялся на возвышение."

"Его встретили бурными рукоплесканиями, которые стихли не сразу. Наконец Цицерон начал говорить, и когда он стал благодарить народ за поддержку («если бы на мою долю выпало только безмятежное спокойствие, я не испытал бы невероятного и почти сверхчеловеческого восторга, которым теперь наслаждаюсь благодаря вашей доброте…»), когда на краю толпы появился не кто иной, как Помпей. Он стоял один, без телохранителей, впрочем не очень нуждаясь в них, поскольку форум был полон гладиаторов Милона, и притворялся, что пришел сюда как рядовой гражданин, желая послушать, что скажет Цицерон. Но конечно, люди этого не позволили, и он разрешил подтолкнуть себя к ростре, затем взошел на нее и обнял оратора. Я успел забыть, насколько внушителен Помпей внешне: величественный торс, мужественная осанка и знаменитая густая, все еще темная челка над широким красивым лицом, напоминавшая выступ на носу корабля.

Следовало подпустить лести, и Цицерон не подвел.

— Вот тот, — сказал он, поднимая руку Помпея, — кто не имел, не имеет и не будет иметь соперников в нравственности, проницательности и славе.