Империй. Люструм. Диктатор

Я твердо уверен: люди Клодия, обнаружив, что им не дают отпора, всерьез намеревались вломиться в дом и перебить нас всех. Но после короткой стычки на улице осаждающие, вооруженные и обученные хуже гладиаторов, бежали, спасая свою жизнь.

Убедившись, что улица свободна от врага, Цицерон, Квинт и я снова поднялись на крышу и стали наблюдать, как битва откатывается вниз, на форум. Со всех сторон туда вбежали колонны гладиаторов и начали ударять мечами плашмя направо и налево. Толпа рассеялась, но не полностью. Между храмами Кастора и Весты быстро возвели преграду из снятых с козел столешниц, скамей и ставней ближайших лавок. Это сооружение держалось, и один раз я увидел светловолосого Клодия, который лично руководил сражением, — он был в панцире поверх тоги и размахивал длинной железной пикой. Я понял, что это он, так как рядом с ним была его жена Фульвия — женщина свирепая, жестокая и любившая насилие не меньше любого мужчины. Там и сям зажглись костры, дым от которых, поднимаясь в жарком летнем воздухе, усиливал сумятицу. Я насчитал семь тел, лежавших на земле, хотя и не знал, ранены эти люди или мертвы.

Спустя некоторое время Цицерон не выдержал вида всего этого. Покидая крышу, он тихо сказал:

— Это конец республики.

Мы оставались в доме весь день, а на форуме меж тем продолжались стычки. Меня больше всего поразило то, что меньше чем в миле оттуда как ни в чем не бывало продолжались Римские игры, словно не происходило ничего необычного.

Насилие стало неотъемлемой частью государственных дел. К ночи в городе снова воцарился мир, но Цицерон благоразумно решил не рисковать и не выходить, пока не станет светло. Утром же мы вместе с Квинтом и гладиаторами Милона пошли к зданию сената.

Форум заполнился гражданами, поддерживавшими Помпея Великого. Они призывали Цицерона позаботиться о том, чтобы у них снова был хлеб, и вызвать Помпея, чтобы тот справился с трудностями. Мой хозяин, который нес свиток с законопредложением, делавшим Помпея уполномоченным по зерну, ничего не ответил.

Сенаторов вновь оказалось немного: из-за беспорядков явилось меньше половины. Из бывших консулов на передней скамье, кроме Цицерона, сидели Афраний и Марк Валерий Мессала. Председательствующий консул, Метелл Непот, получил удар камнем, когда шел вчера через форум, и поэтому надел повязку. Он сказал, что хлебные бунты идут первыми в повестке дня. Несколько магистратов предложили, чтобы Цицерон принял на себя руководство доставкой припасов, но тот скромно махнул рукой и покачал головой.

Непот нехотя спросил:

— Марк Цицерон, ты желаешь говорить?

Тот кивнул и встал.

— Никому из нас не надо напоминать, — начал он, — и меньше всего — доблестному Непоту, об ужасном насилии, охватившем вчера город.