Империй. Люструм. Диктатор

Оба были сенаторами и знали друг друга много лет.

Наместник осведомился, каковы намерения Цицерона. Тот ответил, что, само собой, собирается высадиться на берег.

— Да, я слышал, — отозвался Вергилий. — К несчастью, я не могу этого допустить.

— Почему же?

— Из-за нового закона Клодия.

— И что это за новый закон? Их так много, один подлее другого!

Гай Вергилий сделал знак члену своей свиты. Тот достал свиток, перегнулся вниз и вручил его мне, а я — Цицерону. Даже сегодня я помню, как свиток трепетал в его руках на легком ветру, словно живое существо: то был единственный звук в наступившей тишине. Мой господин не торопясь прочел его, а потом без единого слова протянул мне, и я прочитал вслед за ним:

Lex Clodia de exilio Ciceronis[79]

Поскольку Марк Туллий Цицерон предавал граждан Рима смерти без суда и приговора и с этой целью присвоил себе полномочия и выступал от имени сената, настоящим предписывается не предоставлять ему огня и воды на расстоянии четырехсот миль от Рима; под страхом смерти не пускать его к себе и не предоставлять ему убежища; отобрать в казну всю его собственность и владения; разрушить его дом в Риме и воздвигнуть на этом месте храм Свободы. С тем же, кто будет действовать, высказываться, голосовать или принимать любые другие меры в пользу его возвращения, пусть обращаются как с отъявленным преступником до той поры, пока те, кого Цицерон незаконно предал смерти, не вернутся к жизни.

Должно быть, то был самый страшный удар. Но Цицерон нашел в себе силы отмахнуться от него легким движением руки."

"— И когда опубликовали эту чушь? — полюбопытствовал он.

— Мне сказали, что закон был вывешен в Риме восемь дней тому назад. Он попал в мои руки вчера, — ответил Гай Вергилий.

— Тогда это еще не закон и не может стать законом, пока его не прочтут в третий раз. Мой письмоводитель это подтвердит. Тирон, — сказал хозяин, повернувшись ко мне, — поведай наместнику, когда самое раннее закон вступит в силу.

Я попытался вычислить. Прежде чем законопредложение можно будет поставить на голосование, его следует зачитывать вслух на форуме в течение трех рыночных дней подряд. Но я был так потрясен прочитанным, что не смог припомнить, какой сейчас день недели, не говоря уж о том, когда начнутся рыночные дни.

— Двадцать дней, считая от сегодняшнего, — рискнул предположить я. — Возможно, двадцать пять.

— Вот видишь! — крикнул Цицерон. — У меня есть трехнедельная отсрочка, даже если закон примут. Чего, я уверен, не случится!

Он встал на носу лодки, расставив ноги, поскольку та покачивалась, и умоляюще раскинул руки.

— Пожалуйста, мой дорогой Вергилий, ради нашей прошлой дружбы, теперь, когда я забрался так далеко, позволь мне хотя бы высадиться на землю и провести ночь или две с моими сторонниками!

— Нет.