Империй. Люструм. Диктатор

— Они лишили его голоса, — ответил я, — а что такое Цицерон без своего голоса?

Все собрались в библиотеке, чтобы обсудить дальнейшие действия: Теренция, Аттик, Гортензий, Лукулл, Катон. Уже не помню, кто еще был там. Убитый и окаменевший, я сидел в комнате, где провел столько времени вместе с Цицероном. Я слушал других и думал, как они могут обсуждать будущее Цицерона в его отсутствие. Это выглядело так, будто он уже умер. Все, что составляло живую душу этого дома — шутки, острый ум, стремление к чему-то большему, — все, казалось, покинуло его, как обычно происходит со смертью хозяина. Одна Теренция сохранила способность рассуждать.

— Есть ли хоть малейшая надежда, что закон не примут? — спросила она Гортензия.

— В общем-то, нет, — ответил он. — Клодий довел приемы Цезаря до совершенства и явно собирается использовать толпу, чтобы руководить народным собранием.

— А что с сенатом?

— Мы можем принять постановление в поддержку Цицерона. Думаю, так и произойдет — я сам предложу его. Но Клодий не обратит на это никакого внимания. Конечно, если бы Помпей или Цезарь выступили против закона, это многое изменило бы. За Цезарем стоит войско, расположившееся в миле от форума, а влияние Помпея на сенат огромно.

— Предположим, его примут, — спросила Теренция. — Что тогда будет со мной?

— Его имущество отберут — этот дом, его содержимое и все остальное. Если ты попытаешься чем-нибудь помочь ему, тебя задержат. Боюсь, что единственный выход для сенатора, когда он поправится, — немедленно покинуть Рим и убраться из Италии до того, как примут закон.

— Цицерон сможет жить в моем эпирском доме? — спросил Аттик."

"— Тогда ты подвергнешься преследованию в пределах империи. Только смельчак теперь решится предоставить ему кров. Цицерону придется передвигаться, скрывая свое имя, и менять место жительства, как только оно станет известно.

— Значит, мы можем забыть о моих домах, — заметил Лукулл. — Толпа будет счастлива обвинить меня.

Он закатил глаза, как испуганная лошадь. Полководец так и не оправился от унижения в сенате.

— Можно мне сказать? — спросил я.

— Конечно, Тирон, — ответил Аттик.

— Есть еще одна возможность. — я посмотрел в потолок; Цицерон вряд ли захотел бы, чтобы я рассказал о ней присутствующим. — Летом Цезарь предложил хозяину должность легата в Галлии. Это даст ему неприкосновенность.

— Это сделает Цицерона вечным должником Цезаря и даст тому еще больше власти, чем сейчас. Я надеюсь, ради блага государства, что Цицерон на это не пойдет, — ужаснулся Катон.

— А я надеюсь, ради нашей с ним дружбы, — сказал Аттик, — что он примет это предложение. Что ты думаешь, Теренция?

— Решать будет мой муж, — просто ответила она.