Империй. Люструм. Диктатор

Я тупо таращился на стену, не понимая значения закона. То, что он направлен против Цицерона, было очевидно. Но имени хозяина в нем не упоминалось. Казалось, целью закона было скорее испугать и унизить сторонников Цицерона, чем угрожать ему самому. Но вдруг я понял всю его адскую подоплеку и почувствовал, как во рту у меня скапливается желчь; пришлось сглотнуть ее, чтобы меня не стошнило прямо на улице. Я отпрянул от стены, как от входа в царство Аида, и продолжал пятиться, не в силах оторвать взгляд от написанного, страстно желая только одного: чтобы эти таблички исчезли. Взглянув вверх, я увидел Клодия, который открыто наблюдал за мной. На лице его блуждала улыбка, он явно наслаждался происходящим. Наконец я повернулся и побежал к Цицерону.

По моему виду хозяин понял, что дела его плохи.

— Ну? — спросил он взволнованно. — Что там?

— Клодий поместил закон о Катилине.

— Он нацелен против меня?

— Да.

— Но он не может быть таким ужасным, как написано у тебя на лице. Что, во имя всех богов, в нем говорится обо мне?

— Там даже не упоминается твое имя.

— Тогда что это за закон?

— Он говорит о том, что любой, давший кров и пищу тому, кто без суда и права умертвил римского гражданина, подлежит изгнанию.

При этих словах его нижняя челюсть отвисла — он гораздо быстрее меня схватывал суть происходящего. И сразу же осознал все возможные последствия.

— И это все? Всего одна строчка?

— Это все. — я склонил голову. — Мне очень жаль.

— То есть преступлением будет сама попытка помочь мне? — Цицерон схватил меня за руку. — Они даже не станут судить меня?

Неожиданно он перевел взгляд на изуродованный храм. Я повернулся и увидел, как Клодий издевательски медленно машет ему рукой, точно прощается с человеком, отправляющимся в далекое плавание. В это же время прихвостни трибуна стали спускаться по лестницам.

— Думаю, нам пора убираться, — сказал я.

Но Цицерон ничем не показал, что слышит меня. Он двигал губами, но изо рта доносились только неясные хрипы. Казалось, его медленно душили. Я опять взглянул на храм. Злодеи уже спустились и теперь двигались в нашу сторону.

— Сенатор, — твердо сказал я, — нам надо срочно убираться отсюда."

"Я махнул телохранителю, который взял его за другую руку, и вдвоем мы буквально поволокли его с форума и вверх по склону Палатинского холма. Негодяи преследовали нас, забрасывая мусором, подобранным у храма. Острый кусок кирпича попал Цицерону по затылку, и он вскрикнул. Обстрел продолжался, пока мы не добрались до середины холма.

Когда мы оказались дома, в безопасности, оказалось, что он полон утренних посетителей. Еще не зная, что произошло, они сгрудились вокруг Цицерона, как делали это всегда, со своими жалобами, просьбами, умоляющими лицами.