Империй. Люструм. Диктатор

Я ответил утвердительно. Хозяин наклонил голову, прислушиваясь. — А теперь все тихо. Интересно, что там происходило? Давай-ка спустимся и посмотрим, чем занимались эти разбойники.

Даже для клиентов Цицерона было еще слишком рано, и улицы были совершенно пустынными. Мы стали спускаться к форуму в сопровождении только одного тучного телохранителя. На первый взгляд все было как обычно, не считая гор мусора, оставшихся после вчерашних празднеств, и странного человека, распростертого на дороге в глубоком пьяном сне. Но когда мы приблизились к храму Кастора, Цицерон в ужасе остановился и вскрикнул. Храм был беспощадно изуродован. Ступени, которые вели к фасаду, украшенному колоннами, выломали, и любой, кто захотел бы подняться к храму, оказывался перед голой отвесной стеной высотой в два человеческих роста. Весь мусор сбросили на мостовую, и попасть в святилище можно было только по двум приставным лестницам, которые охранялись людьми с кузнечными молотами. Вновь открывшаяся кирпичная стена выглядела уродливой и голой, как культя отрубленной руки. К ней были прикреплены несколько больших плакатов:

П. КЛОДИЙ ОБЕЩАЛ НАРОДУ РИМА БЕСПЛАТНЫЙ ХЛЕБ

СМЕРТЬ ВРАГАМ НАРОДА РИМА

ХЛЕБ БЕДНЯКАМ — СВОБОДА.

Ниже, на уровне глаз, находились какие-то заметки, похожие на законопредложения, около них толпились три-четыре десятка человек. Над их головами, вдоль фасада храма, стояла цепь людей, замерших, как мраморные статуи. Когда мы подошли ближе, я узнал многих соратников Клодия — Клелия, Патину, Скатона, Полу Сервия: разбойников, которые начинали еще с Катилиной. Чуть дальше я увидел Марка Антония и Целия Руфа, а затем и самого Клодия.

— Это невероятно, — произнес Цицерон, трясясь от гнева. — Святотатство, произвол…

Неожиданно мне пришло в голову, что если мы можем видеть людей, сделавших это, то и они наверняка видели нас. Я дотронулся до руки Цицерона и сказал:

— Давай ты подождешь здесь, сенатор, а я пойду и посмотрю, что это за законы. Наверное, тебе не стоит подходить слишком близко. Эти люди выглядят довольно угрожающе.

Я быстро прошел к стене под взглядами Клодия и его подручных. По обеим сторонам стены, около лестниц, стояли люди с узорами на коже, коротко подстриженные, опиравшиеся на кузнечные молоты и враждебно наблюдавшие за мной. Я быстро пробежал глазами по табличкам, вывешенным на стене. Как я и предполагал, это были новые законы, точнее — два закона. Один касался распределения консульских провинций на будущий год: в награду за сотрудничество Кальпурнию Пизону передавалась Македония, а Сирия (насколько я помню) отходила Авлу Габинию. Второй закон был очень коротким, всего одна строка: «Предоставивший кров и пищу любому, кто без суда умертвил римского гражданина, подлежит изгнанию».