Империй. Люструм. Диктатор

Если ты хочешь доказать свою преданность, помоги мне с Ближней Галлией — и можешь рассчитывать на мою вечную благодарность."

"Итак, с Гибридой все было улажено. Осталось только переговорить с нужными сенаторами, чем Цицерон и занимался до дневного заседания, пока авгуры изучали ауспиции. К этому времени город заполнили слухи о нападении бунтовщиков на город и их намерении убить главных магистратов. Катула, Исаврика, Гортензия, братьев Лукуллов, Силана, Мурену и даже Катона, которого вместе с Непотом избрали трибуном, — всех отозвали в сторонку, а затем шепотом объяснили им, в чем дело. В такие минуты Цицерон больше всего походил на торговца коврами в разгар базарного дня: то смотрит через плечо покупателя, то оглядывается и шевелит руками в ожидании заключения сделки. Цезарь наблюдал за ним издали, а я, в свою очередь, наблюдал за Цезарем. По его лицу ничего нельзя было понять. Катилина нигде не показывался.

Когда сенаторы прошли на заседание, Цицерон занял свое обычное место — на краю первой скамьи ближайшей к консульскому возвышению. Он всегда сидел там, когда не вел заседание. Рядом расположился Катул. С этой точки при помощи кивков головы, жестов и шепота Цицерону, как правило, удавалось управлять ходом заседания даже в те месяцы, когда он не был председательствующим консулом. Надо сказать, на Гибриду вполне можно было положиться, если только ему заранее сообщали, что́ говорить в течение дня. Широкоплечий, с откинутой назад благородной головой, он торжественно объявил своим пропитым голосом, что за ночь обстановка в стране серьезно изменилась, а затем вызвал Квинта Аррия.

Аррий нечасто выступал в сенате, но, когда говорил, его слушали с уважением. Не знаю почему. Может быть, нелепое произношение сообщало его словам дополнительную правдивость. Он встал и подробно рассказал, что именно видел в провинции: вооруженные шайки, набранные Манлием, собираются в Этрурии, их численность скоро может достигнуть десяти тысяч человек; ближайшая цель, как ему стало ясно, — Пренесте; безопасность самого Рима находится под угрозой; подобные же восстания хотят поднять в Апулии и Капуе.

К тому времени, как он вернулся на место, в зале начался переполох. Гибрида поблагодарил Аррия и вызвал Красса, Марцелла и Сципиона, чтобы те зачитали полученные прошлым вечером письма. Остальные письма он отдал писцам, которые раздали их тем, чьи имена значились сверху. Первым встал Красс. Он рассказал о таинственных предупреждениях, о том, как он немедленно направился вместе с остальными к Цицерону. Затем зачитал свое письмо твердым, ясным голосом: «Время разговоров прошло. Наступило время действий. Замысел Катилины созрел. Он предупреждает тебя, что в Риме прольются реки крови.