Империй. Люструм. Диктатор

Вот именно. Все еще более запутано, чем я предполагал вначале. Красс пришел ко мне сегодня ночью, чтобы предать своего союзника, не из-за боязни проигрыша Катилины, а из-за боязни его выигрыша.

Утром, с первыми лучами солнца, мы вышли из дома в сопровождении четырех всадников, включая братьев Секстов. Они теперь редко оставляли Цицерона одного. Консул натянул капюшон плаща на голову, а я нес футляр со свитками. Он шел с такой скоростью, что я едва поспевал за ним. На мой вопрос, куда мы так спешим, Цицерон ответил:

— Нам надо найти военачальника для нашего войска.

Странно, но за прошедшую ночь Цицерон полностью освободился от душевного расстройства и отчаяния. Перед лицом этой громадной опасности он выглядел не счастливым — сказать так было бы глупо, — но возродившимся. Консул почти бегом поднялся по лестнице, ведущей на Палатинский холм, и я наконец понял, что мы направляемся к жилищу Метелла Целера. Мы прошли мимо портика дома Катула и вошли во двор соседнего здания, которое стояло пустым, с закрытыми окнами и дверями. Цицерон не хотел, чтобы его видели, и сказал, что останется в этом дворе, а я пойду к Целеру и сообщу авгуру, что консул желает встретиться с ним в полнейшей тайне. Я сделал, как было приказано, и слуга Целера сообщил мне, что его хозяин примет консула, когда приведет себя в порядок после сна. Вернувшись за Цицероном, я застал его беседующим со сторожем пустого дома.

— Этот дом принадлежит Крассу, — сказал он, когда мы уходили. — Можешь себе представить? Он стоит целое состояние, но Лысая Голова предпочитает держать его пустым, ожидая, что на будущий год цена вырастет. Неудивительно, что он не хочет гражданской войны, — тогда будет не до покупки домов.

Слуга провел Цицерона по проходу между двумя домами, через заднюю калитку и прямо в дом Целера на хозяйскую половину. Там уже находилась Клавдия, жена Целера, одетая в шелковый халат, накинутый на ночную рубашку. Когда она приветствовала Цицерона, от нее все еще исходил мускусный аромат спальни.

— Когда я узнала, что ты придешь к нам в дом тайно, через заднюю калитку, я подумала, что ты хочешь увидеть меня, — сказала она с упреком, рассматривая его сонными глазами, — а сейчас поняла, что тебе нужен мой муж. Какая тоска!

— Я думаю, что жизнь вообще тоскливая штука, чего нельзя сказать о смерти, которая уравнивает всех нас, превращая даже самых выдающихся в горсточку праха.

То, что Цицерон нашел в себе силы для заигрывания, показывало, что он уже полностью оправился от своей хандры. Хозяин наклонился, чтобы поцеловать Клавдии руку, и это длилось несколько дольше, чем того требовали правила приличия.