Империй. Люструм. Диктатор

Раздались звуки труб, над Яникулом взвился красный флаг. Первые центурии прошли по мосту, чтобы проголосовать. После этого надо было поддерживать беспрерывное движение колонн, которые двигались час за часом, а солнце направляло на всех свои безжалостные лучи, и Цицерон варился в своем нагруднике, как в котле."

"Я почему-то уверен, что его попытались бы убить именно в этот день, если бы он не сделал того, что сделал.

Заговору требуется тайна, и злоумышленников испугало то, что мой хозяин поведал столько всего об их намерениях. Слишком много людей следило за происходящим: если бы на Цицерона напали, сразу стало бы понятно, кто это сделал. Кроме того, он поднял тревогу, и вокруг него собралось столько друзей и союзников, что для убийства потребовались бы многие десятки фанатиков.

Поэтому голосование шло как обычно, никто не пытался угрожать консулу. Он даже получил маленькое удовольствие — объявил, что его брат избран претором. Но за Квинта подали меньше голосов, чем предполагалось, в то время как Цезарь далеко опередил всех. Итоги консульских выборов были предсказуемыми: Юний Силан на первом месте, Мурена — на втором, Сервий и Катилина — на последнем. Катилина отвесил издевательский поклон Цицерону и покинул поле вместе со своими сторонниками: он не ожидал ничего другого. Сервий же, напротив, воспринял свое поражение очень болезненно и после оглашения итогов пришел в палатку Цицерона. Там он разразился гневной тирадой — Цицерон, мол, допустил самый неслыханный подкуп избирателей за всю историю республики.

— Я буду оспаривать итоги выборов в суде. Мой случай возмутителен. Борьба ни в коем случае не закончена.

Он удалился в сопровождении своих помощников, нагруженных свитками, что свидетельствовали о допущенных нарушениях.

Измученный Цицерон сидел в своем кресле. Он выругался, увидев, что Сервий уходит.

Я попытался его успокоить, но хозяин грубо велел мне заткнуться и помочь ему снять эту чертову броню. Твердые края нагрудника натерли ему кожу. Когда Цицерон наконец освободился от него, он схватил нагрудник обеими руками и забросил за палатку.

VIII

Цицерон погрузился в глубочайшее уныние. Я никогда еще не видел его в таком состоянии. Теренция с детьми отправилась в Тускул, чтобы провести остаток лета в прохладе, среди возвышенностей, а консул остался работать в Риме. Лето выдалось необычно жарким, и испарения, поднимавшиеся с городской помойки под форумом, накрывали все холмы. Сотни жителей Рима умерли в то лето от лихорадки, и вонь от разлагающихся трупов соединялась с мерзким запахом помойки. Я много раз думал: что написали бы о Цицероне, если бы он тоже внезапно умер от лихорадки в то лето? К сожалению, очень мало. Достигнув сорока трех лет, он не мог похвастаться военными победами.