Империй. Люструм. Диктатор

Наверное, стоило попросить совета у Цицерона, но было уже слишком поздно. Поэтому я стал подниматься по склону Палатинского холма. Привратнику я сказал, что у меня срочное послание для Целия Руфа. Он предложил мне войти, но я отказался. Когда привратник отправился искать Целия, я перешел на противоположную сторону улицы и стал ждать, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания.

Дом Красса напоминал своего хозяина тем, что имел очень скромную наружность, хотя, как я слышал, эта внешняя сторона была обманчивой и внутри становилось понятно, что дом огромен. Дверь была темной, низкой и узкой, но при этом весьма крепкой, а по обе стороны от нее располагались небольшие зарешеченные оконца. По облупившимся стенам цвета охры взбирались побеги плюща. Черепичная крыша тоже была старой, а по бокам, там, где плитки выступали за ее пределы, их края почернели и растрескались, напоминая ряд гнилых зубов. Так мог бы выглядеть дом не очень преуспевающего денежного воротилы или чрезмерно занятого землевладельца, который изрядно запустил свое городское жилище. Полагаю, Красс как бы хотел сказать: «Я настолько богат, что внешний лоск не имеет значения для меня». Разумеется, такой дом, расположенный на улице миллионеров, лишь привлекал внимание к своему хозяину с его богатством, и в показном отсутствии безвкусной роскоши было что-то… безвкусное.

Маленькая темная дверь то и дело открывалась и закрывалась, впуская и выпуская посетителей, и напоминала вход в осиное гнездо, возле которого кипит работа. Я не знал никого, но вот из дома вышел Юлий Цезарь. Не заметив меня, он зашагал вниз, по направлению к форуму. За ним следовал его письмоводитель с коробкой для свитков. Вскоре после этого дверь вновь распахнулась, и появился Целий. Он остановился на пороге, приставил ладонь козырьком к глазам и направился в мою сторону.

Я сразу понял, что он, как обычно, шлялся всю ночь и теперь, разбуженный, находился не в лучшем расположении духа. Его красивый подбородок покрывала густая щетина, он то и дело сплевывал, — видимо, вкус у него во рту казался ему отвратительным."

"Когда Целий осторожно подошел ко мне и спросил, что мне, во имя Юпитера, здесь понадобилось, я брякнул, что хочу занять у него немного денег. Он подозрительно скосил на меня глаза и полюбопытствовал:

— Для чего?

— Видишь ли, есть одна девушка… — беспомощно забормотал я. В свое время, прося у меня денег, Целий говорил именно так, и я не смог придумать ничего умнее.

Я попытался отвести его в сторону, опасаясь, что из дома выйдет Красс и увидит нас вдвоем, но он стряхнул мою руку и остался стоять, покачиваясь, возле сточной канавы.

— Девушка? — недоверчиво переспросил Целий. — У тебя? — Он захохотал.