Империй. Люструм. Диктатор

Стоит ли говорить, что Салинатор сразу же узнал его. Объятый изумлением и страхом, он отступил назад, наткнувшись на посредника и его весы, принялся отвешивать поклоны и бормотать что-то маловразумительное относительно того, какая это честь — помогать сенатору готовиться к выборам. Однако Цицерон быстро оборвал его.

— Я не нуждаюсь в помощи таких слизняков, как ты! — рявкнул он. — Все, что мне нужно, это сведения!"

"Салинатор принялся ныть, что ему ничего не известно. Посредник внезапно бросил весы и нырнул в сторону лестницы. Однако он успел преодолеть лишь половину пути, после чего наткнулся на могучего Квинта, который развернул мерзавца и буквально зашвырнул его обратно в комнату. Я с облегчением увидел, что позади Квинта по лестнице поднимаются двое молодых крепких парней, которые в прошлом нередко служили Цицерону добровольными помощниками.

Перед лицом столь явного численного преимущества противников, возглавляемых к тому же знаменитым сенатором, сопротивление взяткодателя стало ослабевать. Цицерон вдобавок пригрозил сообщить Крассу о том, что Салинатор пытался дважды продать одни и те же голоса. Мысль о наказании со стороны Красса подействовала на Салинатора сильнее чего-либо еще, и я вспомнил, что говорил Цицерон о Старой Лысине: «Самый опасный бык в стаде».

— Значит, твой клиент — Красс? — спросил Цицерон. — Подумай дважды, прежде чем отрицать это.

Подбородок Салинатора мелко трясся. Его хватило лишь на слабый кивок.

— И ты должен был купить триста голосов для избрания Гибриды и Катилины консулами?

Еще один кивок, затем еле слышные слова:

— Да, для них… И для других.

— Ты имеешь в виду Лентула Суру, который выдвигается в преторы?

— Да. Его. И других.

— Ты все время повторяешь слово «других», — непонимающе морща лоб, проговорил Цицерон. — Кто они, эти «другие»?

— Держи рот на замке! — выкрикнул посредник, но Квинт наградил его мощным ударом в живот, и он со стоном свалился на пол, судорожно хватая ртом воздух.

— Не обращай на него внимания, — приветливо сказал Цицерон. — Он на тебя плохо влияет. Я знаю таких людей. Со мной ты можешь говорить откровенно. — Он ободряюще похлопал Салинатора по плечу. — Итак, что за «другие»?

— Косконий, — пискнул тот, бросив боязливый взгляд на посредника, корчившегося на полу. Затем он набрал в легкие воздуха и стал быстро перечислять: — Помптин, Бальб, Цецилий, Лабиен, Фаберий, Гутта, Бульб, Калидий, Тудиций, Вальгий. И Рулл.

С каждым новым именем вид Цицерона становился все более озадаченным.

— Это все? — спросил он, когда Салинатор закончил. — Не забыл никого из сенаторов?

Он бросил взгляд на Квинта, не менее удивленного.

— Речь идет не просто о двух кандидатах в консулы, — сказал тот.