Дикое золото

Упаси боже, я и намекать не хочу, будто Карпов… Просто-напросто ваше положение изменилось качественно. Никакой поддержки Петербурга у вас за спиной более нет. С минуты на минуту вас отзовут – как только, разбирая дела, вспомнят о вас. Если только Ларионов не отправит раньше свои отчеты – и мы не знаем, какой именно вариант…

– Евгений Павлович, – сказал Бестужев. – Вы ведь в курсе многого…

– Давайте не будем об этом, – отрезал Силуянов. – То, чем я здесь располагаю, не имеет значения, улик, доводов, веских доказательств. То есть мое положение аналогично вашему. Если мы соединим силы, это ни к чему не приведет. Ни к чему. Остается ждать, что он когда-нибудь сломает себе шею на скользкой дорожке… но я бы на это особенно не полагался. Хватит, давайте поговорим о вас. Вы не считаете, что сейчас настало самое подходящее время для вашего самоубийства?

– У меня и в мыслях…

– Ах, господи, да при чем тут ваши мысли! – с досадой воскликнул Силуянов. – Речь идет о мотивировках и поводах, а они, простите, крайне убедительны. Вы в определенном смысле потерпели крупную неудачу – и виновник от вас ускользнул на тот свет, и агентов вы потеряли убитыми, и в руке Татьяны Константиновны вам самым решительным образом отказали… Да не фыркайте вы с грозным видом! Не до того! Алексей Воинович, по этаким поводам и более опытные, более старшие совершали самоубийство. Да, можно приплюсовать ваше отчаяние после снятия Герасимова, крах надежд, возлагавшихся на его протекцию… Куча весомых поводов и убедительных мотивов. Вы так уверены, что Карпов, если вас найдут с пистолетом в руке и пулей в голове, станет непременно устраивать долгое следствие? Там, в Петербурге, не до вас – одни укрепляют позиции, другие сопротивляются приходу новых людей на их должности, царит обычная бюрократическо-интриганская чехарда, как это всегда бывает при снятии прежнего начальника и назначении нового… Кто будет особо разбираться? Или верите в благородство Ларионова? Я – нисколько…

– Я тоже, – кивнул Бестужев.

– Вот видите. Кто поручится, что им не пришло в голову нанести на картину завершающий мазок?

– Что же вы предлагаете? – угрюмо поинтересовался Бестужев. – Бежать, получается?

– Не бежать, а совершить разумное отступление, – быстро возразил Силуянов. – В тактике военного искусства такое случалось не единожды. Вы военный, знаете это лучше меня… Набросайте записку Ларионову, сошлитесь на телеграфный обмен депешами меж вами и столицей, он ведь не имеет права вас удерживать, вы ему не подчинены. Через сорок минут на вокзал прибудет владивостокский экспресс, идущий в Москву. На вокзал мы вас доставим под прикрытием агентов, в закрытой карете. Мой вокзальный надзиратель обеспечит прикрытие до отхода поезда.