Дикое золото

 – Господин Мельников, ну что вы… Вы, кажется, нервничаете? Я не имею к вам никаких претензий и не намерен навязываться… а то, что я взял стакан, должно скорее уж волновать ресторатора, чьей собственностью вся здешняя посуда является…

Он отвернулся, но не отошел. Стоя в небрежной позе, опершись на спинку стула Мельникова, ждал, когда вернется официант, и с притворным безразличием мурлыкал:

У любого спроси, кто у нас на РусиОт гостинца сего не шатался?Улетел в царство фей генерал Ерофей,Но его «ерофеич» остался…И видел краешком глаза, как Даник выпялился на Мельникова прямо-таки с ужасом, а тот, поджав губы, пытается скупой мимикой вдохнуть бодрость в перепуганного «питекантропа». Если до сих и были сомнения в черноте связей меж купцом и инженером, то теперь от них не осталось и следа.

Потом отошел поближе к двери – и вовремя, показался официант. Приняв у него пакет, тщательно перевязанный не только шпагатом, но и завязанной бантом синей ленточкой, Бестужев огляделся и прошел в курительную. Мигуля, к счастью, оказался там. Поманив его в сторону, Бестужев тихонько сообщил:

– Завтра, с божьей помощью, поработаем… понимаете?

– Кого?

– Обоих, – сказал Бестужев. – Мои люди наверняка уже выудили у пойманного что-нибудь интересное, пора наносить удар. Вы не передумали?

– Ну, фамилия-то у них не Серебряков или там Сысоев… – хищно осклабился Мигуля. – А почему б и не сегодня?

– Депеша из Петербурга придет только завтра утром, – сказал Бестужев. – Когда у меня на столе ляжет конкретная информация по Мельникову, разговаривать с ним будет не в пример легче… Не может он не оказаться в картотеке. Всего хорошего, я покидаю веселье…

Он докурил свою папиросу и вышел в вестибюль, помахивая пакетом с видом беззаботного дачника, везущего семейству торт.

– Господин хороший…

– Да? – сказал Бестужев, удивленно взглянув на ничем не примечательного, чисто одетого старичка, прямо-таки кинувшегося наперерез у крыльца. Для нищего чересчур опрятен…

Старичок огляделся, сунул Бестужеву в руку свернутый клочок бумаги:

– Не извольте беспокоиться, мне уплочено-с…

И засеменил прочь. Бестужев, пожав плечами, развернул записку. «Господин полный ротмистр! Вас вовсе не забыли. В полночь, на углу Театрального и Всехсвятской, садитесь в коляску. Думаю, запряженное в нее животное вам кое-что скажет, хотя и немое».

Подписи не было, но в этом и нет необходимости. Сказать, что он во мгновение ока воспарил на седьмое небо, было бы чересчур слабо…

Вытащив часы, Бестужев присмотрелся к ним внимательно, убедившись, что они вроде бы идут, с недоумением пожал плечами, еще раз посмотрел на часы, на небо.