Дикое золото

Поэтому…

Он насторожился, не замедляя шага. Свернуть было некуда, разве что пойти сосняком, – а впереди, вроде бы невзначай перегораживая дорогу, стояли трое, одетые в русскую одежду темных тонов. Ни единого светлого пятна, позволившего бы разглядеть их издали в темноте. А если учитывать, что сейчас было светло, почти как днем, они издали бросались в глаза…

На сердце стало неприятно, но он продолжал шагать с той же скоростью – от собак бежать ни в коем случае не стоит… Мимолетно коснулся левым локтем бока…

Черт возьми, браунинг ведь остался в номере! Нелепым и даже смешным показалось открыто класть его в карман в присутствии Иванихина, к тому же собираясь ехать на свадьбу. Ну, да авось обойдется, бог не выдаст, свинья не съест. Здешние мазурики, облегчающие в сумерках прохожих от излишних ценностей, как правило, огнестрельным оружием не пользуются. Клинок в трости, кулаки и сноровка при себе, попробуем отбиться… но если это не мазурики, а кто-то другой? У которого вполне может оказаться огнестрельное оружие? Скверно…

Не хотелось бы выглядеть провидцем, но впечатление такое, что они вырядились в темное для нормальной ночи и никак не предполагали подобных фокусов природы…

Они и не подумали расступиться, так что Бестужев волей-неволей вынужден был замедлить шаг. Молодые, сытые рожи, парни как на подбор, крепкие… Если опрометью кинуться назад… Там ходит городовой, хоть до него уже и далековато… Нет, не пристало убегать, как зайцу, может, они и не имеют отношения…

Бестужев остановился от них шагах в пяти.

– Господин хороший! – воскликнул тот, что слева, с деланно почтительной интонацией. – Будьте такие добренькие, не подскажете, скоко время?

Не осталось сомнений… Говоривший, скалясь, поигрывал стяжком – неошкуренным сосновым стволиком длиной чуть поболее аршина. Оружие пещерных людей, конечно, но при резком и непосредственном соприкосновении с человеческим организмом такая первобытная дубина способна натворить дел… Второй откровенно покачивал медной гирькой на цепочке, а третий стоял с пустыми руками, видимо, полагая, что его кулачищи сами по себе – оружие.

– Сударь, вас же вежливо спросили, скоко время! – ухмыльнулся парень со стяжком.

В одной руке у Бестужева была тросточка, в другой – сверток. Полезешь за часами – окончательно лишишь себя свободы движений, тут-то они и…

– К сожалению, господа, у меня остановились часы, – сказал он спокойно.

– Ничего, – успокоил заговоривший с ним первым. – Так оно даже лучше. Мы починим. Вы, сударь, отдайте, будьте ласковы, часики ваши этому детинушке, он их в починку-то и снесет…

– И карманы выверни, – угрюмо приказал тип с гирькой. – Кому сказано?

– Господа, – почти весело спросил Бестужев.